Отирая выступившую на лбу испарину, он засмеялся уже менее принужденно.

Когда он вышел, Пересветов сказал:

— Мария Ильинична, я давно хотел вас спросить… Вы мне можете не отвечать, если не захотите.

— Пожалуйста, спрашивайте.

— Я Сталина лично сам почти не знаю, разговаривал с ним сейчас в третий раз в жизни. Нет, вру, во второй, потому что, когда мы к нему домой ходили, я слушал, что говорят другие, а сам молчал. Я знаю о «Завещании» Владимира Ильича, хоть и не читал его. Сумеет ли Сталин исправиться, как вы думаете?

Мария Ильинична слушала, чертя по бумаге карандашом.

— Это единственный случай, — отвечала она тихо, — когда я была бы рада, если бы Ленин ошибся.

8

Пришел Шандалов. Костя передал ему свой разговор со Сталиным. Виктор слушал, усмехаясь, и понемногу розовел. В это время раздался новый звонок. Сталин спрашивал, в редакции ли еще Пересветов, и тот подошел к телефону.

— Вы, кажется, сказали, что хотите что-то писать против социал-демократов? — спросил Сталин.

— Да, об австро-марксистах. Я последние месяцы следил за их газетой.

— Слушайте, об австро-марксистах мы все-таки кое-что знаем, а вот об американском реформизме почти что ничего. Подобрали бы вы себе компаньона из «красных профессоров» и ехали бы на годик в Америку, с заданием написать критические работы о реформизме в Соединенных Штатах. Командировку вам ЦК устроит.

— Иосиф Виссарионович! Ведь я английского языка совершенно не знаю! — взмолился Пересветов, взволнованный неожиданно открывавшейся возможностью научной командировки за границу. — В Австрию или в Германию я бы поехал с огромным удовольствием! Даже и не на год, можно в меньший срок успеть. И товарища легко подобрал бы. А в Америку — это очень заманчиво, но в короткий срок я не смогу овладеть совершенно для меня новым языком!

— Ну хорошо. — сказал Сталин. — Вы когда думаете возвращаться из Ленинграда?

— В отделе печати мне сказали — обратиться к ним осенью.

— Когда вы с ними договоритесь, тогда мне позвоните. А пока обдумайте, с кем и куда вы могли бы, с пользой для дела, съездить.

Сталин положил трубку. Уловив суть разговора из Костиных реплик, Шандалов запел, фальшивя и давясь от смеха:

— Это он боится, как бы ты в Москве с «бухаринской школкой» не спелся.

— Уж больно вы большое значение придаете вашей «школке», — смеясь одними глазами, заметила Мария Ильинична.

Виктор самолюбиво усмехнулся.