«На днях к нам на квартиру явился некий субъект, назвавшийся племянником («неффе») хозяйки, и проявил неумеренный интерес к нашим комнатам. Не успели мы его остановить, как он прошелся туда и сюда, приглядываясь к обстановке, к висящим на стене олеографиям. Взял со стола книгу, прочел ее название. Мы с недоумением во все глаза следили за ним.

На его неудачу, хозяйка оказалась дома и своего «неффе» не узнала. Заявила, что первый раз видит его. Ему оставалось ретироваться…

Тут мы сообразили, что он из полиции. Одно странно, как это он не догадался предупредить заранее хозяйку, что доводится ей племянником?

Вообще, немецкой политической охранке до нашей приснопамятной царской очень далеко. Те были мастера своего дела! Говорят, у немцев дотошна и хорошо поставлена уголовная тайная полиция. Политическая же и в конституционной монархии Гогенцоллернов была не ахти (при отсутствии подпольных революционных организаций в стране точить зубы охранникам было не на ком), а новую создать после свержения Вильгельма еще не успели.

Кстати, о Вильгельме Втором. Недавно услышали в одном из рабочих клубов недурные сатирические куплеты, написанные сыном Пика (члена ЦК ГКП), на популярный мотивчик: «Их хаб майн херц им Хайдельберг ферлёрен» (Я потерял свое сердце в Гейдельберге). Содержание куплетов: пока жива немецкая социал-демократия, бывший император не теряет надежды снова усесться на германский престол.

Я так соскучился по русским песням, — писал Костя, — что недавно на концерте приехавшей из Москвы певицы Загорской, в клубе советского торгпредства, всплакнул, слушая наши частушки:

«От соотечественников, живущих за границей, мы с Костей слышали, что лучший способ быстрее всего обучиться языку — это завести себе подружку, не знающую ни слова по-русски. Вы понимаете, друзья, что мы оба люди семейные, добропорядочной нравственности, а потому, к сожалению (гм! Я, кажется, оговорился?), нам этот наиболее эффективный путь заказан. Приходится самое большее рассчитывать на общение с немецкими товарищами-коммунистами, из которых кое-кто к нам захаживает. (Письмо пойдет с оказией, так что я этим сообщением никого не подвожу.) Мы располагали напрактиковаться с ними в немецкой речи, — но вот беда! — у них был встречный расчет. Они просят нас говорить с ними только по-русски. Пришлось согласиться, что для них важнее русский язык, чем для нас немецкий…

Забыли вам сообщить, что все нужные книги давно приобрели. Работа кипит вовсю. До обеда, как правило, никуда из дому не выходим, сидим по своим комнатам и скрипим перьями. Костя изничтожает Бауэра, Реннера, Фридриха Адлера, а я — Каутского, Давида и других архиученых мужей, причастных так или иначе к аграрной программе немецкой социал-демократии.