— Нет. В Кинстоне. Правда, здесь я… когда-то практиковал.

— Однако тут у вас есть родные. Женщины. Жившие в этом доме.

Подняв ребенка, она подвернула под него одеяло. Потом взглянула на Хореса.

— Ничего. Я знаю эти дела. Вы были очень добры.

— Черт возьми, — возмутился Хорес, — неужели вы думаете… Идемте. Поедем в отель. Вы отдохнете как следует, а рано утром я приду. Давайте понесу ребенка.

— Я сама.

Спокойно взглянув на него, женщина хотела добавить еще что-то, но повернулась и пошла к двери. Хорес выключил свет, вышел следом за ней и запер дверь. Женщина уже сидела в машине. Хорес сел на переднее сиденье.

— Отель, Айсом, — приказал он и обратился к женщине: — Я так и не научился водить машину. Иной раз, как подумаю, сколько времени потратил, не учась…

Узкая тихая улочка теперь была вымощена, но Хорес еще помнил, как после дождя она превращалась в канал с черной массой из земли пополам с водой, журчащей в канавах, где они с Нарциссой в прилипших к телу рубашонках и заляпанных грязью штанишках плескались и шлепали босиком за неумело выстроганными корабликами или рыли ногами ямы, топчась и топчась на месте с напряженным самозабвением алхимиков. Он помнил те времена, когда улочку, еще не знающую бетона, с обеих сторон окаймляли дорожки из красных кирпичей, уложенных однообразно и неровно, постепенно превратившихся в причудливую беспорядочную темно-бордовую мозаику на черной, затененной от полуденного солнца земле; теперь бетон, этот искусственный камень, хранил в начале подъездной аллеи отпечатки его и сестры босых ног.

Редкие уличные фонари сменились ярким светом под аркой заправочной станции на углу. Женщина внезапно подалась вперед.

— Останови, пожалуйста, здесь, — попросила она. Айсом нажал на тормоза. — Я выйду тут, пойду пешком.

— Ничего подобного, — возразил Хорес. — Поехали, Айсом.

— Нет, постойте, — сказала женщина. — Сейчас мы поедем мимо людей, которые вас знают. А потом еще на площади.

— Ерунда, — сказал Хорес. — Айсом, поехали.

— Тогда сойдите вы, — предложила женщина. — Он тут же вернется.

— Не выдумывайте, — сказал Хорес. — Ей-Богу, я… Айсом, езжай!

— Зря вы, — сказала женщина. Она снова села на место. Потом опять подалась вперед. — Послушайте. Вы были очень добры. Намерения у вас хорошие, но…

— Вы что, решили, что я плохой адвокат?

— Видимо, со мной случилось то, что должно было случиться. Бороться с этим бессмысленно.

— Если вы так считаете — конечно. Но это неправда. Иначе б вы велели Айсому ехать на станцию. Так ведь?