Шторы, тихо шелестя, легко трепетали на окнах. Темпл услышала тиканье часов: Они стояли на каминной решетке, покрытой зеленой гофрированной бумагой. Часы были из раскрашенного фарфора, их поддерживали четыре фарфоровые нимфы. Там была всего одна стрелка, витая, позолоченная, находилась она между десятью и одиннадцатью, придавая остальной части циферблата недвусмысленное притязание, что он не имеет никакого отношения ко времени.

Темпл поднялась с кровати. Придерживая обернутое вокруг бедер полотенце, крадучись, направилась к двери, так напрягая слух, что глаза ее почти ничего не видели. Наступили сумерки; в тусклом зеркале — светлом прямоугольнике в темном конце комнаты — она мельком увидела свое отражение, похожее на тусклый призрак, бледную тень, движущуюся с запредельной таинственностью тени. Подошла к двери. Сразу же послышалось множество противоречивых звуков, сливающихся в одну угрозу, она принялась неистово шарить рукой по двери, нащупала засов и, выпустив полотенце, задвинула. Потом, отвернув лицо в сторону, подняла полотенце, побежала, бросилась в постель, натянула одеяло до подбородка и замерла, прислушиваясь к тайному шепоту своей крови.

В дверь долго стучали, но она не отвечала.

— Это доктор, милочка, — хрипло пропыхтела мисс Реба. — Иди открой. Будь умницей.

— Не могу, — ответила Темпл, голос ее звучал слабо, тихо. — Я в постели.

— Иди открой. Доктор хочет привести тебя в порядок, — она тяжело дышала. — Господи, хоть бы еще раз вздохнуть полной грудью. Я вот уже… Темпл услышала, как под дверью возятся собачки. — Милочка.

Темпл поднялась с кровати, придерживая полотенце. Бесшумно подошла к двери.

— Милочка, — сказала мисс Реба.

— Постойте там, — сказала Темпл. — Дайте мне вернуться в постель.

— Вот молодчина, — похвалила мисс Реба. — Я знала, что она будет умницей.

— Считайте до десяти, — сказала Темпл. — Ну что, будете считать? спросила она сквозь дверь. Беззвучно отвела засов, повернулась и побежала к кровати, торопливо шлепая босыми ногами.

Доктор был полноватым человеком с редкими вьющимися волосами. Его очки в роговой оправе нисколько не искажали глаз, словно в них не было линз и он косил их просто для вида. Темпл глядела на него, натянув одеяло до горла.

— Прогоните их, — прошептала она. — Пусть они уйдут.

— Ну-ну, — сказала мисс Реба. — Он приведет тебя в порядок.

Темпл вцепилась в одеяло.

— Если только маленькая леди позволит… — сказал доктор. На лбу его красовались залысины. В уголках рта залегли складки, губы были полными, красными, влажными. Карие, с металлическим блеском глаза за стеклами очков, напоминали крошечные велосипедные колеса на головокружительной скорости. Он протянул пухлую белую руку с масонским перстнем, поросшую до середины пальцев рыжеватым пушком. Прохладный воздух овеял нижнюю часть тела Темпл; глаза ее были закрыты. Лежа на спине и стискивая ноги, она начала плакать, безнадежно, смиренно, как ребенок в приемной дантиста.