Дом был полон звуков. Далекие, едва слышные, они доходили до Темпл с оттенком пробуждения, воскресения, словно дом спал и с наступлением темноты пробудился. Она услышала что-то похожее на взрыв пронзительного женского смеха. С подноса поднимались ароматные пары. Она повернула голову и взглянула на него, на прикрытые и неприкрытые тарелки из толстого фарфора. Посередине стоял стакан прозрачного джина, лежали пачка сигарет и коробок спичек. Темпл приподнялась, опираясь на локоть и придерживая сползающую рубашку. Сняла с тарелок салфетки: большой кусок мяса с картофелем и зеленым горошком; булочки; розоватая масса, которую она каким-то образом — видимо, методом исключения — определила как сладкое. Снова подтянула сползающую рубашку, вспоминая обеды в университете под веселый шум голосов и звяканье вилок; отца и братьев за ужином дома; вспомнила о том, что эта ночная рубашка не ее, и о словах мисс Ребы, что завтра они пойдут за покупками, А у меня всего два доллара, подумала она.
Поглядев на еду, Темпл почувствовала, что ей совсем не хочется есть, даже неприятно смотреть на нее. Подняла стакан и выпила все до дна, лицо ее скривилось, она поставила стакан и торопливо отвернулась от подноса, ощупью ища сигареты. Зажигая спичку, снова взглянула на поднос, осторожно взяла пальцами ломтик картофеля и съела. Держа в руке незажженную сигарету, съела еще один. Потом отложила сигарету, взяла нож, вилку и принялась есть, то и дело поправляя сползающую с плеча рубашку.
Поев, Темпл закурила. Вновь послышался звонок, потом другой, несколько иной тональности. Сквозь пронзительную трескотню женского голоса она услышала, как хлопнула дверь. Двое поднялись по лестнице и прошли мимо; откуда-то донесся рокочущий голос мисс Ребы. Темпл стала прислушиваться к ее медленному, трудному подъему по ступеням. И не сводила глаз с двери, наконец дверь распахнулась, и на пороге появилась мисс Реба с кружкой в руке, теперь уже одетая в пышное домашнее платье и вдовью шляпку с вуалью. Она вошла, неслышно ступая в пестрых войлочных шлепанцах. Собачки под кроватью дружно издали сдавленный вой беспредельного отчаяния.
Платье, расстегнутое на спине, мешковато свисало с плеч мисс Ребы. Одна ее рука в кольцах лежала на груди, другая высоко поднимала кружку. Усеянный золотыми коронками рот жадно ловил воздух.
— О Господи, Господи, — вздохнула она. Собачки выскочили из-под кровати и, неистово скрежеща коготками, бросились к двери. Когда они пробегали мимо, мисс Реба повернулась и швырнула в них кружкой. Ударясь о косяк двери, кружка с жалобным стуком запрыгала к стене. Мисс Реба со свистом вздохнула, держась за грудь. Подошла к кровати и поглядела на Темпл сквозь вуаль.