— Кажется, я узнал вас, когда вы садились в Оксфорде, — сказал Сноупс, — но… Можно я сяду? — спросил он, уже отодвигая колено Хореса. Бросил на сиденье пальто — претенциозное одеяние с засаленным бархатным воротником — и сел в тот миг, когда поезд остановился. — Да, сэр, я всегда рад видеть любого из парней в любое время…

Он наклонился к окну и стал смотреть на маленькую грязную станцию с загадочной доской объявлений, исписанной мелом, на грузовик с проволочными клетками для цыплят, где сидели две одинокие курицы, на трех-четырех жующих мужчин, неторопливо идущих вдоль стены.

— Правда, вы уже не в моем округе, но я всегда говорю, что друзья есть друзья, за кого бы они ни голосовали. Потому что друг есть друг, и может он сделать что-нибудь для меня или нет… — Сноупс откинулся назад, держа между пальцев незажженную сигару. — Так, значит, после большого города вы не шли все время вверх?

— Нет, — ответил Хорес.

— Если только появитесь в Джексоне, буду рад помочь вам, как если б вы до сих пор жили в моем округе. Ни один человек не бывает так занят, чтобы не найти времени для старых друзей, вот что я скажу. Постойте, сейчас вы живете в Кинстоне, верно? Я знаю ваших сенаторов. Оба они прекрасные люди, только вот не могу припомнить их фамилий.

— Право, я тоже не помню, — сказал Хорес. Сноупс свесился в проход и оглянулся. Его светло-серый костюм был отглажен, но не вычищен. Он поднялся и взял пальто.

— Что ж, как только будете в городе… Полагаю, вы едете в Джефферсон?

— Да, — ответил Хорес.

— Тогда мы еще увидимся.

— Почему бы вам не сесть напротив? Так будет удобнее.

— Пойду покурю, — сказал Сноупс, помахивая сигарой. — Увидимся:

— Курите здесь. Дам тут нет.

— Конечно, — сказал Сноупс. — Увидимся в Холли-Спрингсе.

Он направился к пригородному вагону и скрылся с сигарой во рту. Хорес помнил его еще неуклюжим тупым парнем десять лет назад, этот сын владельца харчевни принадлежал к семейству, перебиравшемуся из окрестностей Французовой Балки в Джефферсон в течение двадцати лет, достаточно многочисленному, чтобы без урн и бюллетеней избрать родича в законодательное собрание штата.

Хорес сидел неподвижно, держа в руке незажженную трубку. Потом поднялся и прошел через пригородный в вагон для курящих. Сноупс примостился, свесив ноги в проход, на подлокотнике сиденья, где расположились четверо мужчин, и жестикулировал незажженной сигарой. Хорес заметил его взгляд и поманил из тамбура к себе. Через минуту Сноупс с переброшенным через руку пальто присоединился к нему.

— Как дела в столице? — спросил Хорес.