Он вернулся на станцию за час до прибытия поезда, держа в руке набитую, но незажженную глиняную трубку. На вонючей, грязной стене туалета увидел написанное карандашом имя — Темпл Дрейк. Спокойно прочел и опустил голову, медленно вертя в руке незажженную трубку.

За полчаса до прихода поезда студентки начали собираться, спускались с холма и толпились вдоль платформы с тонким, оживленным пронзительным смехом, их белые ноги были однообразны, тела под короткими платьицами непрерывно двигались с неуклюжей и чувственной беспечностью молодости.

Обратный поезд пришел с мягким вагоном. Пройдя через пригородный вагон, Хорес вошел туда. Там ехал только один пассажир: мужчина с непокрытой головой, сидящий у среднего окна, развалясь и положив локоть на подоконник, из его руки с перстнем торчала незажженная сигара. Когда поезд пошел, все быстрее оставляя позади разряженную толпу, пассажир встал и направился к пригородному вагону. На руке он держал пальто и грязноватую светлую фетровую шляпу. Уголком глаза Хорес заметил, что мужчина шарит в нагрудном кармане, разглядел тщательно подрезанные волосы на массивной, холеной, белой шее. Как перед гильотиной, подумал Хорес, когда он проскользнул мимо проводника и скрылся, исчез из виду и из памяти в тот миг, когда надевал шляпу. Поезд шел все быстрее, раскачиваясь на поворотах, проносясь мимо редких домиков, по мостам и через долины, где медленно кружились расходящиеся веером ряды молодого хлопчатника.

Поезд замедлил ход; толчок и четыре гудка. Человек в грязной шляпе вошел, вынимая из нагрудного кармана сигару. Быстро пошел по проходу, глядя на Хореса. Держа сигару в руке, замедлил шаги. Поезд дернулся снова. Человек вскинул руку, ухватился за спинку сиденья и взглянул Хоресу в лицо.

— Не судья ли это Бенбоу?

Хорес взглянул в массивную одутловатую физиономию безо всяких признаков возраста или мысли — величавый размах плоти по обе стороны небольшого прямого носа, как бы выглядывающего из холма, однако не лишенной какого-то неуловимого, тонкого противоречия, словно Творец завершил свою шутку тем, что одарил щедрую порцию глины чем-то, вначале предназначавшимся для какой-нибудь слабой, жадной твари наподобие крысы или белки.

— Разве я говорю не с судьей Бенбоу? — сказал он, протягивая руку. — Я сенатор Сноупс. Кла'енс Сноупс.

— А, — ответил Бенбоу, — да. Благодарю, — сказал он, — но, боюсь, вы немного предвосхищаете события. Вернее, надеюсь.

Тот взмахнул сигарой, а другую руку, со слегка побелевшим у основания громадного перстня средним пальцем, протянул ладонью вверх Хоресу. Хорес пожал ее и высвободил свою руку.