Он взял билет у Хореса и остановился возле юношей.

— Мой вы уже взяли, — сказал один. — Еще раньше.

— А где корешок? — спросил кондуктор.

— Вы нам не вернули их. А билеты взяли. У меня был номер, — он бойко назвал какой-то номер чистосердечным, убедительным тоном. — Шэк, ты не запомнил своего номера?

Второй назвал какой-то номер чистосердечным, убедительным тоном.

— Да вы же взяли у нас билеты. Посмотрите как следует. И стал насвистывать сквозь зубы ломаный танцевальный ритм.

— Ты обедаешь в Гордон-Холле? — спросил другой.

— Нет. Запах изо рта у меня натуральный.

Кондуктор пошел дальше. Насвистывание достигло крещендо, молодой человек сопровождал его прихлопыванием по коленям и выкриками ду-ду-ду; потом просто завопил, бессмысленно, пронзительно; Хоресу показалось, что перед ним бешено мелькают печатные страницы, воскрешающие в памяти загадочные воспоминания без начала и конца.

— Она проехала без билета тысячу миль.

— Марджи тоже.

— И Бетси.

— И Марджи.

— Ду-д-ду.

— В пятницу вечером я закачу попойку.

— Фью-ю-ить.

— Тебе нравится печень?

— Мне так далеко не забраться.

— Фью-ю-ить.

Молодые люди свистели, стучали каблуками о пол в неистовом крещендо, выкрикивали ду-ду-ду. Первый так встряхнул сиденье, что спинка ударила Хореса по голове. Хорес поднялся.