— Тогда не надо ее тревожить. Можете прийти утром и подыскать ей жилье. Спешить некуда.

Днем Хорес снова приехал к сестре на такси и рассказал, что произошло.

— Теперь я должен взять ее домой.

— В мой дом — нет, — сказала Нарцисса.

Хорес поглядел на нее. Потом стал медленно набивать трубку.

— Я вынужден поступить так, дорогая. Ты должна понять.

— В мой дом — нет, — повторила Нарцисса. — Я считала, это решено.

Хорес чиркнул спичкой, раскурил трубку и осторожно бросил спичку в камин.

— Ты понимаешь, что ее, в сущности, выбросили на улицу? Понимаешь…

— Ничего страшного. Ей не привыкать.

Хорес поглядел на сестру. Сунул трубку в рот и стал усиленно затягиваться, глядя, как дрожит рука, держащая черенок.

— Послушай. Завтра, возможно, ей предложат убираться из города. Только потому, что, оказывается, она не состоит в браке с тем мужчиной, чьего ребенка носит по этим безгрешным улицам. Но кто разболтал об этом? Вот что я хочу знать. Я знаю, что никто в Джефферсоне об этом не знал, кроме…

— Я слышала, что первым говорил это ты, — сказала мисс Дженни. Нарцисса, все же почему…

— В мой дом — нет, — сказала Нарцисса.

— Ну что ж, — сказал Хорес и глубоко затянулся. — Теперь, конечно, все ясно, — произнес он сухим негромким голосом.

Нарцисса поднялась.

— Ты останешься на ночь?

— Что? Нет-нет. Я… я обещал, что зайду за ней в тюрьму и… — Хорес затянулся еще раз. — Что ж, не думаю, что это важно. Надеюсь, что нет.

Сестра неотрывно глядела на него.

— Так остаешься?