— Ты этому веришь?

— Неважно, чему я верю. Уезжай, Хорес. Прошу тебя.

— И окончательно бросить ее — их?

— Найми адвоката, если тот человек до сих пор утверждает, что невиновен. Расходы я возьму на себя. Можно найти лучшего адвоката по уголовным делам, чем ты. Она ничего не узнает. Ей даже будет все равно. Неужели не видишь, она добивается, чтобы ты вызволил его задаром. Разве не знаешь, что эта женщина прячет где-то деньги? — Нарцисса повернулась и стала растворяться в темноте. — До завтрака не уезжай.

Наутро во время завтрака Нарцисса спросила:

— Кто будет представлять на суде другую сторону?

— Окружной прокурор. А что?

Она позвонила и велела принести свежего хлеба. Хорес наблюдал за ней.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — Потом сказал: — Паршивый выскочка.

Имелся в виду окружной прокурор, тоже выросший в Джефферсоне, посещавший городскую школу в одно время с ними.

— По-моему, он заправлял всем этим позапрошлой ночью. В отеле. Выгнал ее оттуда ради общественного мнения, политического капитала. Клянусь Богом, если б я знал, был уверен, что он поступил так лишь ради того, чтобы пройти на выборах в конгресс…

Когда Хорес уехал, Нарцисса поднялась к мисс Дженни.

— Кто у нас окружной прокурор?

— Ты знаешь его всю жизнь, — ответила мисс Дженни. — Даже голосовала за него. Юстас Грэхэм. А почему ты об этом спрашиваешь? Ищешь замену Гоуэну Стивенсу?

— Просто из любопытства, — сказала Нарцисса.

— Чепуха, — заявила мисс Дженни. — Тут не любопытство. Ты просто делаешь шаг, а потом готовишься к другому.

Хоресу навстречу попался Сноупс, выходящий из парикмахерской в аромате помады, с серыми от пудры щеками. На рубашке под галстуком-бабочкой у него красовалась булавка с искусственным рубином, таким же, как в перстне. Белые крапинки голубого в горошек галстука вблизи оказались грязными; весь он, с выбритой шеей, в отутюженной одежде и блестящих башмаках, наводил на мысль, что вместо мытья подвергается химчистке.

— Здорово, судья, — сказал Сноупс. — Слышал, у вас хлопоты, ищете пристанище для своей клиентки. Как я всегда говорю, — он пригнулся и понизил голос, глаза его цвета болотной тины забегали по сторонам, — церкви не место в политике, а женщинам ни там, ни тут, тем более в юстиции. Пускай себе сидят дома, там у них найдется масса дел и без вмешательства в дела мужчины на судебном процессе. К тому же мужчина — всего лишь человек, и что он делает, никого не касается, кроме него самого. Где вы ее прячете?

— Она в тюрьме, — ответил Хорес. Произнес он это отрывисто, пытаясь пройти мимо. Сноупс будто случайно, по неловкости, преградил ему путь.