Но тут уж дяде Гэвину ничего и говорить не нужно было, на этот раз мистер Хэмптон даже не стал его бить. Он просто стоял, прищурив свои колючие глазки, покуда Монтгомери Уорд не замолчал. А потом сказал дяде Гэвину:

— Это правда? Здесь действительно должен присутствовать федеральный чиновник? И нет у нас такого закона, чтоб его прижать? Ну, думайте же! Неужто даже в городских законах ничего нет? — И теперь уж дядя Гэвин сказал: — О черт!

— Закон насчет автомобилей, — сказал он. — Сарторисов закон. — А мистер Хэмптон стоял и глядел на него. — Ведь он висит в рамке на стене у двери вашего кабинета. Вы хоть раз на него взглянули? Так сказано, что по улицам Джефферсона нельзя ездить на автомобилях…

— Чего? — сказал Монтгомери Уорд.

— Громче, — сказал дядя Гэвин. — Мистер Хэмптон вас не слышит.

— Но это ведь в черте города! — сказал Монтгомери Уорд. — А Хэмптон — только окружной шериф; он не может арестовать того, кто нарушил городской закон.

— Это тебе только так кажется, — сказал мистер Хэмптон. Он положил руку на плечо Монтгомери Уорда; и дядя Гэвин сказал, что на месте Монтгомери Уорда он предпочел бы, чтоб мистер Хэмптон снова дал ему затрещину. — Это ты скажешь не нам, а своему адвокату.

— Стойте, — сказал Монтгомери Уорд дяде Гэвину. — Ведь у вас тоже есть автомобиль. И у Хэмптона!

— А мы по алфавиту работаем, — сказал дядя Гэвин. — До «Х» мы еще не добрались, только до «С», а «Сн» идет раньше, чем «Ст». Берите его, Хэб.

И Монтгомери Уорду деваться было некуда, он совсем растерялся и стоял не двигаясь, а дядя Гэвин глядел, как мистер Хэмптон отпустил Монтгомери Уорда, взял альбом с картинками и конверты, в которых тоже были картинки, подошел к баку, где Монтгомери Уорд иногда и в самом деле проявлял пленку, и бросил их туда, а потом стал шарить на полке, среди бутылок и банок с проявителем.

— Что вы там ищете? — спросил дядя Гэвин.

— Виски… керосин… что-нибудь горючее, — сказал мистер Хэмптон.

— Горючее? — сказал Монтгомери Уорд. — Послушайте, вы, эти картинки денег стоят. Вот что, давайте договоримся: отдайте их мне, а я уберусь из вашего проклятого города ко всем чертям, и никогда больше ноги моей здесь не будет. Ну ладно, — сказал он. — У меня в кармане наберется с сотню долларов. Я положу их вот сюда на стол, а вы со Стивенсом отвернитесь и дайте мне десять минут…

— Хотите снова его ударить? — сказал дядя Гэвин. — На меня не обращайте внимания. К тому же он сам предложил мне отвернуться, так что вам остается лишь руку поднять. — Но мистер Хэмптон только взял еще одну бутылку, вынул пробку и понюхал. — Вы не имеете права, — сказал дядя Гэвин. — Это вещественные доказательства.