— Вам это нужно, госпожа? Я нашла на столике. Думаю, Марти оставила. Она приходила сегодня утром.

Грейс перевела воспаленный взгляд на протягиваемый бабушкой предмет. Это был тот самый пузырек, который Фитцпирс оставил тогда в хижине, посоветовав ей выпить из него несколько капель, чтобы уберечься от болезни, унесшей Уинтерборна. Теперь она внимательно рассмотрела пузырек. Лекарство было коричневого цвета, с итальянской надписью на ярлычке. Он, вероятно, купил его во время странствий за границей. Грейс немного знала по-итальянски и поняла, что это было жаропонижающее средство, стимулирующее сердечную деятельность. Отец, мачеха, все домашние так хотели ее выздоровления, что она решилась, каков бы ни был риск, отведать этого зелья. Принесли рюмку с водой, Грейс отсчитала несколько капель.

Хотя мгновенного выздоровления не последовало, но действие этого лекарства оказалось очень эффективным. Уже через час уменьшился жар, Грейс почувствовала себя лучше, спокойнее, стала замечать окружающее; нервное возбуждение почти улеглось; мрачные мысли отлетели. Грейс приняла еще несколько капель. С этой минуты лихорадка пошла на убыль и скоро совсем угасла, как залитый водой пожар.

— Какой он умный! — подумала с сожалением Грейс. — Будь он так же тверд в принципах, как и умен, сколько добрых дел мог бы он сделать! Он спас мою никчемную жизнь. Но он не знает этого, и ему нет дела, пила я его лекарство или нет. И я никогда не расскажу ему об этом. Возможно, кичась своим искусством, он хотел доказать мне, какая великая сила в его руках и что я в сравнении с ним ничто; так пророк Илия доказал вызванным с неба огнем истинность своего бога.

Полностью оправившись от побежденной заморским зельем болезни, Грейс немедленно пошла к Марти Саут. Весь интерес ее жизни опять сосредоточился на воспоминании о потерянном навсегда Уинтерборне.

— Марти, — сказала она девушке, — мы обе любили его. И мы должны вместе пойти к нему на могилу.

Церковь Большого Хинтока стояла на пригорке за деревней; туда можно было дойти тропинками, минуя деревенскую улицу. В сумерки одного из последних сентябрьских дней Грейс и Марти отправились туда; они шли, выбирая окольные тропки и по большей части пребывая в молчании, занятые собственными мыслями. У Грейс, помимо общего с Марти горя, было свое: ее мучило сознание, что своим необдуманным шагом она сама погубила Джайлса. Грейс пыталась убедить себя, что болезнь все равно сделала бы свое дело, если бы она и не поселилась у него в доме. Иногда ей удавалось это, иногда нет.