— Люблю. — Глаза Лизы блеснули. — Больше жизни! Не могу без него, не могу. Не могу, Ирина, слышишь!

Голос замер. Лиза глухо зарыдала.

— Можешь меня осуждать, презирать, но я буду его любить!

В дверь постучали и тотчас приоткрыли ее, раздался детский голос:

— Добрый вечер!

Лиза вздрогнула. В дверях стоял Андрейка Говоров. В руках мальчика была банка со сметаной.

— Тетя Лиза, ваша Галинка чуть всю сметану не разлила. Идет, а у нее течет и течет, и все руки перепачкала в сметане и даже платье…

— И совсем нет! — пропела Галинка, выглянув из-за спины Андрейки, и выставила вперед ладошки:

— Чистые!

— Успела вымыть? — улыбнулась Ирина.

— И совсем ты не угадала — облизала, вот так! — и Галинка лизнула ладошку языком. Андрейка поерошил вихрастые волосы, зелеными глазами взглянул на Лизу.

— Тетя Лиза, разрешите Галке пойти к нам поиграть на пианино.

Лиза молчала, глядела на пол.

— Идите, ребятки, — сказала Ирина. — Пойди Андрейка, с Галей. Учи ее играть.

Дети убежали. Когда закрылась дверь, Ирина сказала с упреком:

— Ну, вот, ты даже в глаза не можешь смотреть ребенку — разве это… не преступление?

— Любить — преступление? А оставаться с этим человеком, не любя, — не преступление?

— Ты говорила с мамой?

Лиза вздохнула не без раздражения:

— Ну что говорить с мамой! Я не могу и не хочу ей жаловаться.