Лиза улыбнулась, а сама подумала: «Что-то сейчас делает Максим? Наверное, сидит у себя в управлении или бродит с Андрейкой за поселком… А ведь можно было бы вот и с ним говорить также… о грибах, о работе, о закате. Говорить о чем угодно, смотреть друг другу в глаза. Не счастье ли было бы это?»

— Моя Галинка заявляет уже сейчас: «Вырасту — буду журналистом!»

— Браво, Галка! — воскликнул Яков. — А из нее толк бы вышел, пожалуй, — такие живчики, как она, в печати нужны.

Яков откровенно любовался Лизой, как любуется брат своей сестрой. «Обе они, и Иринка, и Лиза, такие видные… А этот Топольский что-то все пыжится. Кроме себя, никого не признает…»

— Ты знаешь, Яша, газета в моей жизни сыграла большую роль. Когда я приехала сюда, дали мне участок, эх и растерялась же я! Участок был в прорыве… Ты знаешь, Яша, жизни была не рада. Первый сезон мой участок не выполнил план. «И зачем, — думаю, — я взялась руководить целым участком?» А потом в районной газете появилась статья: «Почему отстает пятый участок Соколовского торфопредприятия?». Горю моему не было границ.

Яков улыбнулся:

— Еще бы! Пропесочили как следует! Помню! Ирина рассказывала, как ты написала заявление, просилась в рядовые инженеры.

— Ну, конечно! В рядовые-то меня так и не перевели… Вначале обозлилась на редактора, на газету смотреть не могла, а потом через некоторое время подумала, пришла к правильному выводу…

Из соседней комнаты послышалось многозначительное покашливание Топольского («Прошу потише: занимаюсь»), Лиза понизила голос:

— …Был особенно тяжелый день на работе… Прихожу домой, достала эту злополучную газету и давай перечитывать. То, что не заметила в первый раз, заметила сейчас. За что только меня не ругал корреспондент! И за то, что я напрасно ссылаюсь на завод, он-де не обеспечивает участок запчастями, и за то, что не вникаю в организацию труда, и что мало у нас бывает рабочих собраний, и так далее, и тому подобное. Подумала я над всем этим и решила: права газета! И давай исправлять то, на что указывал корреспондент. И ты, слышишь, Яша, лучше дело-то пошло! Созвала собрание, посоветовалась, как нам выйти из прорыва, выслушала предложения, пересмотрела всю организацию труда.

— Помогла газета, значит?

— Да, — кивнула Лиза. И задумалась. Неожиданно вспомнилось, как Аркадий, прочитав в газете статью, сказал ей: «И чего ты там лапти-то плетешь! В институтах нас зачем учили?»

«Утешил»… «поддержал» жену — нечего сказать. А утром на участок позвонил Говоров. Лиза и сейчас слышит его голос: «Ничего, Елизавета Георгиевна, критику надо уважать. Только не унывайте! Тут и наша вина — помогаем мало. Верьте — дело у вас пойдет; убежден в этом!»