Ирина с отчаянием взглянула на Говорова.
— Максим Андреевич! Я прошу вас… Оставьте нашу Лизу! — Но Говоров не слушал. Он широкими шагами шел к берегу, повторяя вполголоса:
— Лиза! Лиза! Наконец-то!
Иринка резко повернулась и побежала прочь.
2
Вынув газету из ящика для почты, Анна Федотовна тут же во дворе на крылечке просматривала ее. Не отрываясь от передовой, она назидательно сказала вбежавшей во двор Иринке:
— Если ты каждый раз будешь так торкать калиткой, то она скоро в щепы разлетится.
— Мама! Ты знаешь… — Тяжело дыша, Иринка остановилась подле матери. Мать сложила газету, сунула ее на подоконник раскрытого окна. И только тогда, вопросительно взглянув на дочь, спросила:
— Что ты запыхалась, будто гнались за тобой?
Возбужденная и растерянная, Ирина выпалила:
— Лиза и Говоров вместе… Что же это такое? Я разговаривала с ним, но он же ничего не понимает. Как же семья, Галинка… А Аркадий… Ведь ее никто насильно не выдавал замуж.
— Знаешь что, Ирина, — в спокойном голосе матери, казалось, не было и тени насмешки, — пойди-ка выдергай морковь… пора уже. Когда работаешь — хорошо-в эту пору думается. И ты подумай о себе, о других. Рассуждать ты шибко горазда, будто целую жизнь прожила. По заученному судишь, а не по жизни. Иди-ка!
И Иринка пошла в огород. Сев в борозду и задумчиво дергая морковь, она подумала: «Поражение за поражением. Пожалуй, и поделом мне!»
В доме, пройдя за кухонную перегородку, Анна Федотовна достала из шкафчика хлеб — приближалось время обеда — и долго стояла, держа в руках булку и словно недоумевая, что с нею делать.
Не знали дочери, сколько бессонных ночей было у матери за последние годы, сколько дум ею передумано. Анна Федотовна давно поняла, что в нескладно сложившейся судьбе дочери отчасти виновата и она, мать. Отдалялась от дочери, вовремя не расспросила, совета не подала. «Решай сама», — говорила дочери, вот она и решила.
В отношении зятя совесть Анны Федотовны была чиста: она была с ним сдержанна, но приветлива, даже тогда, когда внутренне возмущалась его «барскими» замашками. «Разные они люди» — к этому убеждению Анна Федотовна пришла давно и, не веря старой пословице «стерпится — слюбится», со страхом ждала — что будет! И вот началось…
«Нет, все-таки за Говорова я ее проберу! Второй-то раз рисковать не дам».
Анна Федотовна вышла из дому, прошла в огород и решительно сказала Иринке:
— Завтра сходи к Лизе и скажи ей от моего имени: если хочет, может переезжать ко мне.