В Ясногоровском депо выдавали получку. И все происходило, как обычно. Стоял такой же сдержанный гул в помещении, где собрались почти все свободные от работы паровозные бригады. Может быть, чуть медленней, чем в дни выплаты аванса, двигалась очередь. В получку всегда приходится считать большие суммы. Один за другим подходили к окошку, расписывались в ведомости. Кассир-плательщик, с коротко остриженной, седой головой, со своим неизменным погасшим и прилипшим к губе махорочным окурком, отсчитывал купюры: Паровозники — денежный народ. Кочегарам по четыреста-пятьсот рублей доплаты. Помощникам — побольше. О машинистах и говорить не приходится. До девятисот рублей некоторые получают в дополнение к авансу.

Нетерпеливые уже отправились в пристанционную забегаловку отметить день получки. Кое-кто поджидал своих напарников. Так уж исстари появилось у паровозников: помощники и кочегары угощают механиков. Считается, что они дают заработать. К тому же, как ни крути, достаточно слова машиниста, и снимут с паровоза. Он может и прижать работой так, что невтерпеж. А может и послабление дать. Совестливые машинисты не злоупотребляют своей властью. И на пропой вносят равную долю. Но есть такие, что принимают магарыч как должное. Некоторые сами напоминают забывчивым подчиненным об угощении. Выпьют, и пошли разговоры о том, как раньше ценили механиков и что теперь совершенно не то. Вспоминают давние поездки и такие фантастические случаи, с которыми разве только охотничьи байки могут потягаться.

Достигла заветного окошка и бригада Тимофея Пыжова. Все трое — один за другим.

«Вам, Тимофей Авдеевич, тысяча шестьсот тридцать два рубля и семьдесят одна копеечка, — торжественно проговорил кассир, показывая пальцем, где следует расписаться — Будьте любезны».

По очереди пролетело: «Тыща ше-ше-ше...» И стало тихо-тихо.

Андрею Раздольнову насчитали тысячу сто рублей. И уже окончательно поразила всех доплата Ивана Глазунова. Восемьсот рублей!

«Ты гляди, какой прыткий! — послышался недоумевающе-завистливый возглас. — Без году неделя на паровозе — больше тыщи в месяц!»

«Работать надо, — отозвался Андрей, — а не гонять пары впустую!»

Тогда и случилось то, чего так ждал Дорохов. И в политотдел, и в отделение дороги начали поступать заявления с требованием пересмотреть существующие предельные нормы технической эксплуатации локомотивов. Писали о том, что пора узаконить результаты экспериментальных поездок Тимофея Пыжова, разрешить езду на большом клапане всем паровозным бригадам, всем дать возможность водить тяжеловесные составы. Грозили сообщить в газету, что у начальства есть любимчики и пасынки, иначе чем же объяснить то, что Пыжову дают зарабатывать, а остальным нет. Были и коллективные послания, и от имени бригады, и от отдельных лиц. Викентий Петрович совал эти заявления Климу, раздраженно говорил: