— Так что есть «гагаи»? Мы не понимал.

— Что-то среднее между русскими и украинцами, гер комендант, — ответил Дыкин. — Метисы.

— Метис, — закивал Фальге, — нечистый кровь.

— От них всего можно ожидать, — хмуро продолжал Дыкин. — Смотреть да смотреть надо. В узде держать.

Фальге насторожился. Предложение Дыкина стоило внимания хотя бы уже потому что исходит от старожила. Врываясь в эту страну, занимая населенные пункты, что они знали о людях, оставшихся в оккупации? Ничего. И тем не менее в первые же дни удавалось вылавливать активистов, подпольщиков, партизан, скрывающихся евреев. Среди местных жителей находились такие, кто снабжал необходимыми сведениями. Затаившиеся враги Советской власти, а то и просто некоторые перепуганные обыватели охотно шли на сотрудничество. Их можно презирать. Именно такое чувство испытывает к ним Фальге. Но отказываться от их услуг... нет, это было бы, по меньшей мере, неразумно.

— «Га-га-и», — медленно, словно вслушиваясь, как оно звучит, это странное слово, повторил Фальге. Вспомнил сход, на котором провалили одобренного им кандидата в старосты, а избрали совсем другого. Конечно, тоже с его санкции. Но сам по себе факт говорил о многом. Действительно, этим гагаям нужна хорошая узда. И тут же поинтересовался, кого можно туда послать.

— Есть человек, — сказал Дыкин. — Пыжов.

Фальге удивленно вскинул брови. Сегодня он уже вторично слышит эту фамилию.

Дыкин внес ясность;

— Родственник задержанной. Неродной брат ее мужа. — И, заметив на лице коменданта недоумение, продолжал: — Пусть это вас, гер комендант, не смущает. У нас и не такое бывает. Отцы готовы детям своим глотки перегрызть, а дети — отцам. В революцию началось, в гражданскую. А коллективизация еще большую смуту внесла. Гришку Пыжова, когда он еще совсем малым был, вместе с матерью в Сибирь выслали.

— О, Сибирь! — с видом знатока воскликнул Фальге. — Дремучшая Сибирь. Мороз... Тайга... Медведи... Гросс тюрма для этих, как это...

— Так точно, — подхватил Дыкин.

Нет, не напрасно когда-то школьники прозвали его Индюком. Он живет как бы в двух измерениях. Перед начальством уменьшается в объеме, а стоит ему показаться на людях — и спесь раздувает его, ну точно как ту глупую птицу, которую мальчишки дразнят: «Индюк, индюк, распусти сопли».

— Этот Пыжов служил в армии, — осторожно вернулся к прерванному разговору Дыкин. Он понимал, что рекомендация накладывает на него определенную ответственность. Мало ли что может произойти. Ему хотелось на всякий случай обезопасить себя, и он представил дело так, будто советуется. Пусть комендант сам принимает решение. Потому и продолжал, как бы размышляя вслух: — Каким он был красноармейцем — не знаю. С фронтом отступал, пока дошел до родных мест, а здесь дезертировал.