— О чем же пишет ваш муж, если, конечно, это не секрет? — спросил как-то Сергей Тимофеевич.

— Представляете! — Видимо, в понимании Маргариты это слово, употребляемое в различных смысловых интонациях, наиболее соответствовало значимости высказываемых ею сентенций. — Героиня романа Сержа — молодая, красивая живет с положительным во всех отношениях мужем. Она — педагог, он — кандидат наук, стоящий на пороге гениального открытия. Все хорошо в их отношениях. И вот однажды во сне эта высоконравственная женщина изменяет мужу с каким-то мужчиной, которого даже разглядеть толком не успела. Близость с ним оказывается такой невыразимо сладостной, что она просыпается потрясенная. Рядом, на соседней кровати, похрапывает муж. Это равнодушно-спокойное похрапывание убивает шевельнувшееся было в ней чувство вины. Вглядываясь в него в полумраке ночи, она впервые ощущает отчужденность, даже некоторое злорадство, и отворачивается, закрывает глаза, в надежде воскресить в памяти вот те, ни с чем не сравнимые мгновения. Потом, среди дневных забот, ее постоянно преследуют «грешные» мысли. Вскоре неизвестный ночной гость снова пришел к ней, а затем зачастил — дерзкий, грубый, — и она с радостной готовностью отдается ему, чтобы еще и еще раз испытать ранее не знаемые любовные восторги... Представляете! У героини — двойная жизнь. По долгу службы она проповедует высокую мораль, нравственность, и в то же время подвержена необузданным страстям. Доходит до того, что вот тот безликий, несуществующий любовник становится ее истинным властелином, а муж, с его до приторности постными, однообразными ласками, превращается в постылого сожителя. По натуре своей не испорченная женщина страдает оттого, что вынуждена с ним делить брачное ложе, изменяя своему кумиру. Отчужденность перерастает в ненависть к этому человеку... Представляете, сюжетик! До такого и Кафка не додумывался. По логике развития художественного образа, она должна убить своего кандидата наук. Но редактору разве докажешь? Серж говорит, что дай им волю, они и Шекспира заново отредактируют. Представляете, великий ревнивец Отелло не душит Дездемону — затевает бракоразводный процесс. Вот смеху-то! А Серж вынужден свою психологическую драму заканчивать чуть ли ни подобным фарсом.

— Простите, — заговорила Анастасия Харлампиевна, — вы, женщина, пересказывая это, не испытываете смущения?

Недоумение на миленьком личике Маргариты, кажущемся еще более юным в обрамлении седых локонов парика, было неподдельно искренним.

— А что здесь предосудительного? — ответила вопросом на вопрос. — Вполне, естественно, жизненно.