— Уже раскочегарил свою вонючку, задымил, — недовольно проворчала Ульяна.

— А шо я, старовер? — огрызнулся Кондрат. — Али не мужик?

— Штаны носишь — мужик, — съязвила Ульяна. — Токи топай отседа — дыхать нечем.

— Так вы собирайтесь, дядь Кондрат, — вмешался Сергей Тимофеевич, — Я за вами.

— Куда ты его? — всполошилась Ульяна. — Хай дома сидит — немощный он.

— Машина во дворе, — опередил Сергей Тимофеевич возмутившегося было Кондрата. Покажу, где Геська работал, по территории проедем... Привезу, не бойтесь, теть Ульяна.

— Ну, коли так, хай сбирается.

— Голому сбираться, токи подвязаться, — бодро отозвался Кондрат. — Картуз  на голову — и готов. Давай, баба, картуз.

— Ото он у нас такой гуляка, — выполняя его просьбу, сказала Ульяна, — Без няньки ни шагу.

А Кондрат и в самом деле быстренько-быстренько засеменил к двери и обрадовался, как малое дитя, схватившись за дверной косяк. Передохнув, сказал, тая какую-то свою мысль:

— Сдаля вижу — чадит, дымит, а шо там? Надо ж поглядеть.

— Посмотрим, дядь Кондрат. Все посмотрим.

— Ты там, старый, не суйся, куды не след, — обеспокоенно напутствовала мужа Ульяна. — А ты, Сережа, приглядывай за ним,

— Сиди уж, — отозвался Кондрат. Выбравшись на крыльцо, проворчал: — Мокрохвостка... Ще й указывает.

Кондрат считает себя вправе так называть Ульяну, поскольку лет на пять-шесть она моложе его. Качнул головой назад, туда, где у плитки, готовя обед, осталась жинка, пожаловался:

— Скажу тебе, Серега, отак усю жизнь сковеркала.

Сергей Тимофеевич знает эти чудачества деда Кондрата. Не принимая близко к сердцу его жалобы на старуху, заметил:

— Вишенье надо бы выкорчевать, дядь Кондрат, не то волки скоро заведутся. Кликните мужиков на воскресник — мигом расчистят.

— Хай, — махнул Кондрат сухонькой ручкой. — Екзотика...

— Что, что? — переспросил Сергей Тимофеевич.