Не зная, к чему отнести подобного рода слова, Петр Иванович отложил этот клочок бумажки, принялся за изучение других документов.

Я говорю, когда падает гигантская стена, ты сгораешь от нетерпения: — она рухнет со всей силой, и сильное дуновение воздуха отшвырнет легкие предметы.

«Будто бы не член союза строительных рабочих был Автоном, а пошел по ихней линии», — подумал Петр Иванович, откладывая и этот клок.

Придя домой, Петр Иванович, находясь под сильным впечатлением происшедшего, долго не мог ответить жене, по каким причинам он опоздал. И только тогда, когда жена, убежденная в том, что заседаний в этот день не бывает, приревновала его к рыжей делопроизводительнице, по которой, в самом деле, Петр Иванович иногда вздыхал, — он очнулся.

— Перестала бы ты, душенька, понапрасну деревянной пилой пилить. И так на сердце кошки скребут.

И Петр Иванович рассказал жене все по порядку.

— Да, Маничка, — сказал он наконец. — Автоном Кириллович — был большой человек. Недаром, милая, я его оценил с первого раза. Ты помнишь, я тебе рассказывал?

Жена хотя этого случая и не помнила, но в знак согласия кивнула головой.

«Но что бы мне придумать такое — пооригинальнее?» — подумал Петр Иванович, завидуя опять инициативе Автонома, издававшего домашнюю стенную газету.

Утром первым долгом Петр Иванович доложил о случившемся Родиону Степановичу.

— Ключ нашел? — задал ему вопрос Родион Степанович, считавший нужным справиться прежде всего о деле.

— Ключ? — переспросил растерявшийся Петр Иванович. — Да ключ-то найден. Но он описан в вещах Автонома. Милиционер сказал — надо форменное заявление подать, тогда отпустят.

— Ну вот, так я и знал, — сказал недовольно Родион Степанович. — Как же быть теперь?

У Петра Ивановича быстро явилась мысль заменить сургучную печать гербовой стороной медного пятака, что он немедленно и исполнил.

Затем Родион Степанович хладнокровно выслушал информацию о смерти Автонома и заключил:

— Упадочный элемент. Это я видел давно, только не говорил.

И тут же подумал написать статью об упадочничестве вообще и в общую прессу, а в стенгазету — о смерти Автонома.

— Ладно, — перебил он Петра Ивановича, увлекшегося докладом о смерти Автонома. — Давай-ка, брат, проект циркуляра «О полезности и целесообразности применения ветровых сил тяги в маломощных хозяйствах».

Егор Петрович выслушал сообщение о смерти Автонома взволнованно.

— Жалко, жалко парня! Веселого нрава человек, — сказал Егор Петрович.