— Дурни, — сказал он, — арест не есть наказание, а лишь отдых, на воле каждая сволочь может к тебе с нравственными разговорами лезть, а под арестом — я личность неприкосновенная…

Война в первые дни развлекала и забавляла Автонома: он смеялся, презирая страх. Но через три месяца он снял пояс, сдернул подсумки, воткнул винтовку в землю штыком.

— Довольно! — сказал он солдатам и скрылся в лесной чаще.

За революцию он не изменил своему нраву, только больше обыкновенного говорил и смеялся. Причина оказалась только понятной ему самому: за легендарным временем наступили обычные будни.

— Закиснешь, если смех у тебя отнимут, — говорил он полушутя, полусерьезно.

Вот он-то и породил теневую сторону «Центроколмасса»! Составляя «Бюллетень для внутреннего обращения», Автоном, как известно, усомнился в его надобности, и, чтобы проверить на практике свои сомнения, он однажды выпустил свой «Бюллетень» нарочно без двух страниц, и никто этого не заметил. В последний раз он не доложил в номер «Бюллетеня» целых десять страниц, и притом с самого начала. Опыт дал поразительные результаты: из полутораста ответственных работников, получающих «Бюллетень», только один Егор Петрович обнаружил нехватку страниц.

— А тебе зачем они? — строго спросил его Автоном.

— Мне, собственно, не нужно, — ответил смущенно Егор Петрович, боясь услышать злые насмешки, — я так, просто для порядка спросил…

— Для порядка, — передразнил его Автоном. — Я бы вот для порядка давно выпроводил тебя восвояси…

И Егор Петрович настолько был удручен и напуган, что побоялся рассказать о случившемся Петру Ивановичу.

Таким порядком Автоном вынес окончательное решение, и «Бюллетень» прекратил свое существование.

ТЕНЬ УШЕДШАЯ

ТЕНЬ УШЕДШАЯ

Дурная трава из поля вон.

Пословица

Четырехдневное отсутствие Автонома в учреждении не породило ни тревоги, ни беспокойства: людской поток центроколмассовских работников надлежащим образом наполнял учрежденские недра, а изъятие Автонома из общего водоворота по удельному весу было равномерно ведру воды, выплеснутому из моря…

Отсутствием Автонома был лишь слегка обеспокоен Петр Иванович, любивший выслушивать его шутки и вообще уважавший веселость нрава Автонома. Но к концу четвертого дня присутствие Автонома в учреждении оказалось необходимым: он случайно забрал ключ от шкафа, в коем хранилась сургучная печать для накладывания штампа на пакетах секретного свойства.

Петр Иванович, справившись о домашнем адресе Автонома в учетном подотделе, направил к нему на квартиру рассыльного, но рассыльный вернулся обратно, заявив, что квартира заперта.