Родион Степанович созвал по сему вопросу инструкторское совещание, дабы конкретно обнаружить ростки, не пустившие еще корней в почву автономного существования аналогичных «Центроколмассу» республиканских центров.

Первым выступил инструктор Сомицкий, считавшийся главным учрежденским начетчиком и уставщиком.

— Товарищи, — сказал он с возбуждением и, вынув из кармана носовой платок, вытер выступивший на лбу горячий пот. — Фактически «Центроколмасс» — учреждение всесоюзного значения. Республиканские учреждения имели законное тяготение к столице как к единому регулирующему центру и мощному экономическому фактору. По логике вещей слабый нуждается в руководстве сильного. Мы по силе-мере пытались руководить слабыми единицами, но это руководство не было систематическим. Чего нам недоставало? Юриспруденции? — Нет. Откройте наш устав на странице четырнадцатой, взгляните в параграф тридцать второй, и там вы черным по белому прочитаете… — Сомицкий открыл устав и прочитал: «Учреждения республиканского масштаба, аналогичные «Центроколмассу», могут объединяться в единый всесоюзный «Центроколмасс», если они на это выявят добровольное согласие».

Выступавший инструктор Семичев нашел, что параграф, прочитанный Сомицким, является в принципе правильным, однако подлежит точному уточнению: отсутствие законного оформления, как предела юридических норм, не может носить зачатков закономерности.

Семичеву возразил Прутиков, выставивший основательные мотивы «де-факто».

— Де-юре в нашем государстве второстепенная вещь, — сказал он.

Однако, по мнению Столбика, Прутиков был неправ.

— Де-факто имеет значение, конечно, — сказал Прутиков. — Но не меньшее значение имеет и де-юре, и нельзя умалять его достоинства. Бумага, скрепленная печатью, оплаченная гербовым сбором, хотя и не является одушевленным предметом, однако имеет большее право на жизнь.

В конце заседания выступил Егор Петрович. Он рассказал сказку об отце, предложившем сыновьям сломать веник.

— Вот, — заключил он, — целиком веника никакая сила не сломает, а поодиночке прутики — чик и готово.

Простая мудрость, высказанная Егором Петровичем, понравилась Родиону Степановичу, и его выступлением он закрыл совещание, оборвав его, как полагал, на самом сильном месте, чтобы осталось впечатление.

«Незначительный мужичонко, а всегда нужен при ударе», — думал Родион Степанович по поводу рассказа о венике, идя вечером домой.

Напившись чаю, Родион Степанович сел за письменный стол, дабы разработать «проект плана по превращению «Центроколмасса» из учреждения российского значения в «Центроколмасс» всесоюзного масштаба».