Больше никогда она не ездила к родственникам. Все реже навещала ее и тетка.

Однако в письме Матвеева не было, разумеется, никакого скрытого смысла. Напротив, оно было добрым, откровенным, это письмо. Даже про лошадь Иван Матвеевич написал, и Татьяна окончательно решила, что прямо из госпиталя поедет к нему, а там действительно будет видно. Время покажет.

Но — легко бывает принять решение. Трудно совладать с сомнениями, которые диктуют свои условия, и Татьяна, просыпаясь среди ночи, мысленно обращалась за советом к Михаилу. Она не продолжала с ним игру в письма, просто, вспоминая, какой он был и как бы поступил, окажись на ее месте, пыталась угадать это. «Ведь ты не осудишь меня, верно? — шептала она в темноту. — По-моему, сейчас это лучший выход для всех. Я должна привыкнуть к своему положению, к самой себе. И твои родные тоже... Я обязательно напишу им с дороги. Поживу сколько-нибудь в деревне у Ивана Матвеевича, приду в себя... Он очень добрый. Значит, и Полина Осиповна такая же, иначе не бывает. Тогда бы ему не повезло, а этого не может быть! Мне обещали, что колено скоро разработается и будет свободно гнуться, только, говорит Елена Александровна, для этого нужно больше двигаться. Я стараюсь, хоть и больно... Если бы ты знал, как мне хочется увидеть Наташку, обнять ее и целовать, целовать! Но я потерплю, потому что это необходимо...»

Мысли о том, что она станет делать в деревне, как жить, Татьяне как-то не приходили в голову. О многом она сейчас старалась не задумываться, откладывая на потом, на когда-нибудь, не подозревая, что обманывает себя...

И наступил день, когда доктор Елена Александровна сообщила ей, что на завтра назначена медицинская комиссия, которая определит инвалидность.

— И поедете домой, милая! Все будет хорошо.

— Спасибо, — сказала Татьяна.

* * *

До Старой Руссы в общем-то она добралась без особенных приключений, но, правда, помог солдат-попутчик, тоже возвращавшийся из госпиталя. Он слышал, как Татьяна расспрашивала людей про поезд на Старую Руссу, и позвал с собой. Поезда, оказывается, ходили туда нерегулярно, но им повезло: поезд отправлялся через час, а еще нужно было идти на станцию Медведево — километра два.

Шли по железнодорожным путям, и Татьяна еле управлялась с костылями. Она взмокла вся от напряжения — страшно упасть, тяжело дышала, а солдат поторапливал, хотя и ему доставалось не меньше: за спиной свой вещевой мешок, в здоровой руке — ее.

— Нельзя нам опаздывать, — говорил он, умудряясь помочь Татьяне, когда приходилось перешагивать через рельсы. — Потом неизвестно сколько сидеть здесь!