Он застонал.

— Значит, будет жить! — сказал Троха. — Раз стонет, будет! Это известное дело. Люди от чего стонают? От боли. А боль только живой чувствует.

«Если с иглой не занесла инфекцию», — подумала Татьяна, а вот что с равным успехом могла занести инфекцию и себе, это не пришло ей в голову. И была одна мысль: скорей бы доехать до больницы.

Врач, принимавший Вовку в приемном покое, очень удивился, что довезли его живым.

— Кровь же Татьяна Васильевна свою ему дала, — объяснил Троха. — А так бы нет, не довезли. Плох был совсем, прямо никуда!

— Вы что же, переливание дорогой делали?!

— Другого выхода не было. — Татьяна вздохнула и почувствовала, как дрожат колени. И поташнивало.

— А группа...

— У меня нулевая. Лишь бы инфекцию не внесла. — И вдруг догадалась попросить: — Спирту бы мне немножко... Такой случай, а у меня ничего нету...

— Дадим, дадим! — сказал врач, как-то странно разглядывая ее. — Вы в Больших Гореликах живете?

— Гостюет у Матвеевых, — сказал Троха. — Фронтовичка она, с Иваном Матвеичем в госпитале находилась.

— Вы медик, что ли?

— Кончала медицинское училище.

— Тогда понятно. Хотите, наверно, обождать, пока выяснится все?

— Если можно.

— О чем вы говорите! Что же я?.. Ведь вам поесть и отдохнуть необходимо! Сюда, пожалуйста. — Врач отдернул простыню, служившую ширмой, и показал на топчан. — А я сейчас пойду распоряжусь, чтобы накормили вас.

— Не надо. Я посижу... — И тотчас свалилась.

Она проспала часа три, а когда проснулась, в приемном покое, кроме дежурного врача, был и хирург, женщина, и еще какие-то люди. Врачи или медсестры.

— Ну, моя дорогая, — сказала хирург, присаживаясь рядом на топчане, — вы спасли мальчику жизнь! Невероятно, но это так. — Она даже руками развела.

— Все в порядке? — обрадовалась Татьяна.