Любил он прихвастнуть малость, лишний раз напомнить окружающим о своем мастерстве, но шло это не от бахвальства, не от излишней самоуверенности, но от гордости за свою профессию, которую, как всякий большой мастер, считал главной на земле и которая в последнее время становилась редкой, от сознания того, что и он, старик Костриков, списавший было себя в отставку, нужен еще людям и может что-то сделать. Ну и от характера, конечно, неуемного, живого, требующего постоянного общения, работы.

По правде говоря, Антипов иногда завидовал ему, чувствуя, что сам все более делается придирчивым к людям, и, может, не всегда по справедливости.

Вот Анатолия хотя бы взять. Ведь простил его, искренне, не кривя душой простил, — за честность и откровенность, а все же — ловил себя время от времени на этом — приглядывался к нему с какой-то тайной боязнью, точно не до конца верил в него и в то, что прочно и навсегда вошел зять в их семью, невольно сравнивая Анатолия с Михаилом... Понимал неправомерность сравнения, неравенство условий — Михаил-то сын! — но очень уж хотелось Антипову, чтоб зять не просто был членом семьи, мужем дочери, не просто своим человеком — родственником, но родным... И чтоб дом, который построят они, стал не только семейным обиталищем, где собираются после работы отдохнуть, выспаться, но родовым антиповским гнездом. А иначе, рассуждал он, к чему вся эта затея?..

В один из выходных неожиданно появился на стройке Сивов. Обошел все вокруг, осмотрел внимательно, придирчиво и сказал весело:

— На воскресник прибыл, Захар Михайлович! Распределяйте на работу.

Тут Костриков, отложив мастерок, предварительно обтерев его, спросил:

— А что вы делать умеете, Андрей Павлович?

— Умею лопатой, ломом... В общем, бери больше, кидай дальше.

Оно и правда, помощи большой от него не было — ни топора, ни молотка по-настоящему в руках держать не мог, — и все же приятно было Антипову видеть здесь парторга, и дело в тот день хорошо спорилось. Сивов как-то умел расшевелить всех, его непринужденность, жизнерадостность словно прибавляли сил.

— А место, место-то какое, Захар Михайлович! — расхваливал он, когда устроили перекур.

— Место хорошее, — согласился Антипов.

— Лодку заведете — не забудьте на рыбалку пригласить.

— Из него рыбак, — фыркнув презрительно, сказал Костриков, — что из конского хвоста мельница!

— Это он возле воды не жил. А на зорьке!.. — мечтательно проговорил Сивов. — Ух как люблю, когда плотва клюет! Точно как цыпленок... Дерг-дерг... Сидишь, затаившись, напряжешься весь и выжидаешь, когда подсечь... Рраз!