— Вы правы. А икона действительно уникальная. По некоторым сведеньям, ее писал Игнатий Грек...

— Феофан Грек? — поправила Наталья.

— Игнатий, Игнатий, — повторил Белов. — На Руси было два иконописца с такой фамилией. Феофан более известен.

— Вот не знала.

— Многие не знают, это не беда. А икона исчезла, и никто не знает, куда она делась. Но рано или поздно мы ее найдем! Это народное достояние, и достояние, должен отметить, не имеющее цены. Я видел ее ребенком... — Он нахмурился, засуетился как-то неестественно и, вспомнив, что собирался угостить Наталью чаем, стал накрывать на стол.

Его нечаянная оговорка, что он ребенком видел знаменитую икону, заинтриговала Наталью. Ей давно хотелось узнать подробнее о жизни Белова и почему, говоря о нем, люди странно усмехаются, пожимают плечами, словно речь идет о старике, который выжил из ума. От кого-то она слышала, что Аркадий Петрович выходец из дворян, едва ли не потомок каких-то графов или князей, что он жил в эмиграции и вернулся на Родину уже после Отечественной войны, но слухам этим Наталья не очень-то доверяла.

— Вы всегда жили в Белореченске? — спросила она.

— Всегда ли я жил здесь?.. — Он задумался. — Простите, это любопытство журналиста?..

— Скорее, нет.

— Вопрос ваш, Наталья Михайловна, сложный и больной для меня... Нет, я не всегда жил здесь. Догадываюсь, что вы обо мне слышали много, и разного...

— Слышала, — призналась она.

— И что же именно?

— Говорят, что вы из князей...

— Ерунда! — Белов поморщился. — Нет, никакой я не князь. Просто мой отец был управляющим у князей. А люди часто путают. В восемнадцатом году семья наша эмигрировала вслед за хозяевами. Отец через два года скончался, а вскоре и мать умерла... Я не мог там оставаться и, как только представилась возможность, вернулся на Родину...

— Интересная у вас жизнь, — проговорила Наталья.

— Отнюдь, — возразил он. — Впрочем, для вас это может быть интересно, поскольку моя жизнь как бы книга, а для меня... Я так мало сделал для своего народа, а ведь на мне лежала обязанность искупить ошибку родителей...

— Вы же не виноваты, Аркадий Петрович.

— Человек живет не сам по себе, а продолжает жизнь своих предков, Наталья Михайловна. С нами не только настоящее, но и прошлое, и будущее!.. Я вот завидую вам. У вас впереди целая огромная жизнь, и вы вправе, а главное — имеете возможность распорядиться ею с наибольшей пользой для людей. Это великое, огромное счастье, поверьте мне! А все остальное... Наши переживания, невзгоды, наши огорчения — все это... — Он взмахнул рукой. — Разговорили вы меня, Наталья Михайловна.