Каролина заметила, что я пытаюсь от нее отстраниться, но решила, что упрямством своим хочу лишь набить себе цену, и держала меня тем крепче.

— Отчего ты так извиваешься в моих руках? — спросила она меня с улыбкой. — Нет-нет, Карлос, сегодня ты не сбежишь от меня, как вчера!

— И все же я должен, Каролина. Придите в себя, милая. Очнитесь от своих сладостных мечтаний. Узнайте во мне своего верного друга, но также и ближайшего друга вашего мужа!

Она резко вздрогнула и отпрянула от меня, как от омерзительного чудовища. Выпрямилась, прижала ко лбу руку, и смертельная бледность лица сменилась лихорадочным румянцем. Огонь нетерпения горел в ее взоре, который она устремила на меня, сумрачно, презрительно улыбаясь.

— О ничтожный негодяй! — воскликнула она громко. — Так вот прием, который ты мне приготовил и который мне обещала твоя предательская мина?

— К сожалению, да. Я верен своему слову. Не требовали ли вы от меня доверия, не хотели ли вы незаметно от всего света излить боль на участливой груди? Разве вы не желали поделиться некой тайной, чтобы она вас менее теснила? Не выбрали ли вы меня своим другом и можете ли вы потребовать от меня нечто, что было бы лучше и достойнее, чем искренняя дружба?

Проникновенность моего голоса склонила Каролину к сочувствию. Возможно, слова мои повлияли на нее помимо ее воли, и она стесненно вздохнула. Затем графиня бросилась к моим ногам, обняла мои колени, крепко удерживая меня на месте.

— Нет-нет, Карлос, — сказала она. — Я не желаю дружбы и не стремлюсь к доверительности; то, чего я желаю, — это бесконечная всесильная любовь. Я не доверяла тебе иной тайны, кроме моей любви, и не имела иного бремени, от которого желала освободиться, кроме любви. И теперь брошена она к твоим ногам, и — о Боже! — если ты этого не желаешь, я пронесу ее терпеливо до гроба.

Она положила голову мне на колени. Последовала долгая пауза. Графине требовалось время, чтобы после такого объяснения прийти в себя.

Я всхлипнул и заплакал не скрываясь. Уверен, что и граф, который нас слушал, не мог удержаться от слез — слез о его заблудшей, несчастной жене. Я же плакал о нем.

Наконец я попытался поднять графиню, но она оказалась сильней меня.

— Встаньте, Каролина, — уговаривал я ее. — Вы требуете от меня слишком многого. Мое сердце обессилено и способно биться лишь ради одного моего нежного друга. Осталась бы довольна Каролина лишь одной недостойной страстью?

Последний довод казался мне наиболее верным способом ее сдержать. Но я ничего не достиг.

— Нет, нет! — воскликнула она. — Ты меня не обманешь, Карлос, любовь хитрей, чем ты думаешь. Годы протекли с тех пор, как я тебя знаю. Я незаметно наблюдала за тобой. Твое сердце еще полно чувств! Ах! Ты способен объять все своей нежной любовью. Лишь для меня одной желаешь ты быть жестоким?