Несчастный бродил по городским улицам, словно лишась рассудка; иногда проклинал судьбу, иногда улыбка отчаяния появлялась на его устах, иногда вдруг он останавливался и, казалось, размышлял о каком-то важном деле, а потом шагал дальше, будто намереваясь исполнить задуманное.

Наконец он оперся о какую-то статую[283]. Все бедствия, которые он претерпел, живо воскресли в памяти. Блуждающие взоры его искали утешителя — и не находили.

— Судьба, — произнес он в отчаянии, — определила мне быть или великим, или злодеем, чьи преступления повергнут мир в трепет! Я рожден изумлять или пугать. Обиццо не суждено быть обыкновенным человеком! И не рок ли привел меня сюда? Кто бы мог вообразить, что сыну богатейшего итальянца придется просить милостыню в Венеции! Мог ли я сам подумать — я, во цвете лет, одаренный крепким телом, одаренный той душевною силой, которая ведет к великим делам, — мог ли я подумать, что в рубище нищего буду бродить в этой безжалостной стране и мучиться голодом! Люди, упивавшиеся прежде за моим столом дорогими винами, теперь отказывают мне в помощи, которая возвратила бы меня к жизни, и не внемлют моим просьбам!

Он остановился, возвел глаза к небу и вздохнул.

— Да, я снесу удары рока, сколь бы ужасны они ни были, испытаю все несчастья — душу мою не раздавят бедствия! Граф Обиццо останется великим. Но забудем имя, которое уважал весь Неаполь, — я теперь нищий Абеллино... Нет! Не нищий! Я прошу о звании самого последнего члена общества — о звании злодея и изгнанника!

В эту минуту послышался какой-то шум. Абеллино обернулся и увидел убийцу, которого недавно поверг на землю. Тот был с двумя своими товарищами, и они, видимо, кого-то искали.

— Наверняка меня! — пробормотал Абеллино, сделал несколько шагов вперед и свистнул.

Разбойники остановились и начали тихо совещаться, казалось, не зная, что делать. Абеллино свистнул еще раз.

— Это он! — произнесли незнакомцы довольно громко и быстро направились к нему.

Абеллино остался на месте и вынул шпагу. Трое остановились в нескольких шагах и тоже обнажили шпаги.

— Ну, дружище, — сказал один из них, — чего испугался? К чему эта шпага?

— Чтобы не подпустить вас слишком близко. Знаю я вашего брата. Вы честные люди, которые живут смертью тех, кто попадет в их руки.

— Разве ты не свистал нам?

— Свистал!

— Тогда зачем же ты свистал?

— Потому что я умираю с голоду. Ради Бога, уделите мне часть вашей добычи и помогите мне!

— Тебе? Помочь? Ха-ха-ха! Вот, право, забавно! Просить милостыню у нас! У нас! Не сомневайся, мы люди жалостливые!