Меммо. Завтра вечером все будет кончено.

Глава третья НАПАСТЬ

Глава третья

НАПАСТЬ

После праздника дожа в Венеции у всех на слуху был иноземный красавец. О нем, только о нем говорили девушки, и многих он лишил покоя — вздыхали и кокетки, старавшиеся перед зеркалом загладить следы времени, и смиренницы, которые, позабыв строгость своих правил, выезжали гулять в сады и иные людные места в одной надежде увидеть Флодоардо.

Но когда венецианцы узнали, что, подвергнув опасности свою жизнь, он осмелился проникнуть в гнездо разбойников и всех их переловил, храбрец снискал всеобщее уважение. Все хвалили его смелость и рассудительность; все изумлялись, как сумел он найти разбойничье логово, когда стражники искали безуспешно.

Дож старался познакомиться покороче с этим необыкновенным человеком и, чем больше узнавал его, тем больше находил достойным всяческого уважения.

Важная служба, которую Флодоардо сослужил своему новому отечеству, была вознаграждена великолепным подарком и предложением самой высокой государственной должности.

Но граф не только не старался снискать эти милости — едва услышав о них, он почтительно и скромно просил у Андреа Гритти дозволения их не принимать. Пусть лишь в награду за деяние ему разрешат жить в Венеции без должности целый год, а затем он изберет такой род службы, к какому почувствует склонность.

Флодоардо остановился в доме своего старого друга Канари и зажил в полном уединении, проводя время за чтением книг. Часто он целыми днями оставался в своих покоях, лишь по праздникам появляясь на публике.

Флодоардо приняли в совет, состоявший из людей, прославивших Венецию: Андреа, Сильвио и Канари. Все они старались найти применение тем достоинствам, которыми природа одарила графа.

В кругу светил каждый мнил бы себя небожителем, однако сии проницательные мужи скоро заметили, что Флодоардо утратил свою веселость и тайная печаль снедает его сердце.

Напрасно Сильвио, питавший к нему отеческую нежность, старался узнать причину этой задумчивости. Напрасно почтенный Андреа желал рассеять туман, окутавший чело любимца. Флодоардо оставался печальным и молчаливым.

Что же делала в это время Розамунда? Могла ли она веселиться по-прежнему, когда Флодоардо предавался грусти? Девушка была очень удручена, слезы часто застилали ее печальные глаза. Прелестный цвет лица сменился бледностью. Дож, обожавший племянницу, начал беспокоиться о ее здоровье, и наконец Розамунда захворала на самом деле. День ото дня силы ее истощались, она уже не покидала спальни. Но ее болезнь не могли распознать даже самые искусные врачи.