Конечно, я не поверил этой пьяной болтовне, тем более, что дядя был записной сплетник. Однако в мою душу закралось сомнение, и я часто начал задумываться о бедной Агнии Ефимовне. А если все это – правда? Вся кровь бросалась мне в голову, и я сжимал кулаки. Пусть Агния Ефимовна скажет мне одно, только одно слово, и капитан полетит в первое окно турманом. Я чувствовал себя виноватым перед ней, и мне делалось гадко, когда я вспомнил шарканье капитанских ног.

К моему счастью, болтовня дяди так и осталась одной болтовней. Я бывал по-прежнему у Свищовых и решительно ничего не мог найти подозрительного, кроме плутовской рожицы горничной Саши, которая ходила с синими подглазицами. Дядюшка, конечно, бессовестно врал. В следующий раз он попался мне на самом месте преступления: я застал его как раз в тот момент, когда он надевал мои сапоги, чтобы улизнуть из дома.

– А… это ты… – бормотал он, торопливо снимая с себя чужое добро.

– А это вы, дядюшка?..

– Да, я хотел примерить твои сапоги… Знаешь, у меня мозоли, а сапожник-мерзавец шьет мне черт знает что: пытка ходить в них. Еще до обеда ходишь, а после обеда просто мочи нет… Вот твои сапоги точно лучше сшиты…

– В моих сапогах можно и после обеда ходить, если комната остается не запертой на ключ, и я боюсь, что они когда-нибудь уйдут без меня…

– Да, да… отличный у тебя сапожник, – притворялся дядя, что не понимает моих слов. – А знаешь, тут у одного попа есть горничная… так у этой горничной подбородок… и в самой середине этакая канальская ямочка. Советую обратить внимание… Да, а что капитан? Знаешь, кто его с ума-то сводит?.. Твой приятель, этот доктор Клейст… Он капитана в лоск спаивает и по всяким притонам таскает. Хе-хе… Не мытьем, так катаньем надо брать!

VI

Если разобрать серьезно, то человеческое сердце устроено немножко странно, чтобы не сказать больше. Я иногда задумываюсь на эту тему. В самом деле, человеку нужно прожить сорок шесть лет, чтобы додуматься, как нужно было сделать тогда-то и тогда-то, а тут еще этот вечный обманщик нашептывает вам свои глупости, и этот обманщик бьется горячей кровью в вашей собственной груди. Решительно не понимаю… Впрочем, даже это уже сказано каким-то философом, который уверял, всех, что знает только то, что ничего не знает. Я с удовольствием пожал бы руку этого великого человека. Э, все равно… плевать!..

Предыдущие размышления значат вот что: в одно прекрасное утро Платон Васильевич Казарин почувствовал, что он во-первых – свинья, во-вторых – свинья и в-третьих – свинья. Потом Платон Казарин тосковал, потом пришел к заключению, что он влюблен, и наконец отыскал причину всех причин, – именно, что влюблен в Агнию Ефимовну Свищову… Как это случилось, когда, почему, – осталось неизвестным, и мне всегда смешно читать в романах, что такой-то полюбил такую-то за голубые глаза, за чистоту души, за такие-то таланта… Вздор!.. Даже нет того, на что намекает постоянно доктор Клейст, когда, улыбаясь, говорит: