Но это благодушное настроение сразу пропало, и дворник сорвался с места, точно по нему выстрелили. Он какими-то испуганными глазами обвел соседей, осмотрел свое место и даже ощупал свой «спинджак».

– Зонтик… Ах, Божже мой! Господа, вы не видали, как я вошел в вагон? Был при мне зонтик?..

Все молчали, и дворник еще раз посмотрел на нас, обыскал себя и с каким-то отчаянием опустил руки. Что же это такое, в самом деле?.. Публика отнеслась к нему совершенно безучастно, и только с дальней скамейки ответил невидимый бабий голос:

– Никакого зонтика у тебя не было… Так шел, с пустыми руками.

– Ну, а на вокзал как я приехал?

В глубине показалось типичное лицо дачной кухарки и объяснило уверенным тоном:

– А на вокзал-то с зонтиком приехал, я видела. Еще в третьем классе пиво пил у буфета…

– Ну вот, вот, – обрадовался дворник. – Я, значит, был у кумы… Ну, маленько выпили, потому как она именинница. Ну, приехал на вокзал, зашел в класс к буфету, например…

– Да ты сбегай в класс-то, – посоветовала с участием кухарка. – Еще поспеешь… Третьего-то звонка не было.

– Ах ты, Божже мой!..

Дворник, как ошпаренный, выскочил из вагона и вернулся только после третьего звонка. Зонтика не было. Он уныло посмотрел на всех, напрасно отыскивая сочувствия, и уныло сел на свое место, махнув рукой. Дело выходило табак.

– Нет зонтика-то? – спрашивала кухарка через вагон.

– Нету… Как скрозь землю провалился, – уныло ответил удрученный горем дворник. – Шелковый зонтик-то перед Пасхой шесть цалковых дадено…

– Ах ты, грех какой вышел! – соболезновала кухарка, качая головой. – А я еще даве посмотрела на тебя, как ты к вокзалу-то на извозчике подкатил. Вижу, что из наших дворников, из Царского… А зонтик точно что отличный.

– Уж такой был зонтик, что другого такого и не нажить… Ведь вот поди ж ты, какая штука вышла, а?.. Значит, присел это я к столику, ну, спросил бутылку пива… А буфетчик говорит, что никакого зонтика не видал.

– Кто-нибудь другой ухватил твой зонтик, – поддерживала разговор кухарка. – Мало ли народу!.. Другому на голодные-то зубы твой зонтик в самый раз.

– А ведь шесть цалковых дадено… Целых три года собирался купить. Ну, и штука… Да не видал ли кто, господа, как я в вагон входил?

Опять общее молчание. Дворник тряхнул головой, поправил фуражку и сердито отвернулся к окну с обиженным видом. Очевидно, он теперь сердился уже на публику, отнесшуюся к его горю с таким обидным безучастием.

II

Поезд тронулся, унося дачную публику в благословенную дачную местность, облюбованную петербургскими богатыми людьми. Кругом сейчас же запестрели огороды, тощие поля, далекая кайма каких-то фабричных зданий, одним словом, весь незавидный ландшафт окрестностей Петербурга. Третьеклассная публика начала знакомиться; послышался веселый говор, смех, и только один дворник оставался безучастным к этому общему оживлению. Он время от времени поправлял свою фуражку, встряхивал головой и угнетенно вздыхал. Очевидно, его глодала всепоглощающая мысль об утраченном зонтике, а остального мира не существовало.