Бедный дворник мучился предвкушением неприятной семейной сцены и опять бросил фуражку на лавку.

III

Поезд подходил к Царскому Селу. По мере приближения дворником овладевало прежнее беспокойство. Фуражка на его голове начала делать судорожные движения. Мысль о зонтике выступала с новой яркостью… А там впереди и жена и неизбежное, как судьба, «черное слово». Мне сделалось даже жаль беднягу. А поезд уже сбавляет ход, скрипят тормоза, мелькают первые дачи. Дворник высунулся в окно и заглядывает на платформу, которая точно плывет навстречу нам и вот-вот врежется в поезд.

– Вот и знакомый жандар стоит, – говорит дворник. – Благоприятель… Иваном Митричем звать… Мы с ним чай вместе не одинова пивали. Обстоятельный человек…

Остановка. Публикой овладевает прежняя суматоха. Все торопятся выскочить поскорее из вагона с таким видом, точно преступники, получившие амнистию благодаря какому-нибудь «милостивому манифесту». Дворник остается на месте и выжидает. Видимо, им овладевает малодушие отдалить неприятный момент хоть на несколько мгновений. Его взгляд с особенным вниманием останавливается на пассажирах, которые проходят с зонтиками, и я уверен, что ему кажется, что все пассажиры поголовно имеют зонтики. Говорят, хромые и кривые везде видят только хромых и кривых. Наконец вагон опустел наполовину. Под окном мелькает жандармская форма. Дворник в последний раз встряхивает головой и с решимостью человека, который приготовился броситься в воду, срывается с места.

– До свидания, господин… – бросает он мне, подтягиваясь на ходу и оправляя свой дворницкий передник.

Я выхожу на площадку вагона. Дворник развязно подходит к жандарму и с напускной молодцеватостью здоровается с ним за руку.

– Ты из городу? – спрашивает жандарм.

– Из городу.

– На именины ездил?.. Ну, каково кума угощала?

– Какая там кума: зонтик потерял…

– Эк тебя угораздило!.. – возмущается жандарм.

Молодцеватость исчезает, и дворник как-то весь съеживается. Фуражка начинает опять двигаться на голове.

– Ах, братец ты мой! – журит жандарм, покачивая головой. – Нехорошо, брат. Что тебе жена-то скажет?..

В этот момент из толпы высовывается давешняя кухарка и каким-то верещащим тоном заявляет:

– Видела, своими глазами видела, как он на вокзал с зонтиком приехал… Пришел это в вагон, а зонтика и нет!..

Дворником овладевает неожиданная ярость, которая и обрушивается на ни в нем неповинную бабенку.

– А тебя спрашивают, килу? – рычит дворник. – Ах ты…

В момент, когда «черное слово» сорвалось совсем не по адресу, проходивший мимо другой жандарм молча берет дворника за шиворот и молча тащит в толпу, как узел. Дворник барахтается, что-то объясняет, но жандарм неумолим.