– Вот фраер-то!..

– Зачем он полез-то!

– Семьдесят шесть градусов, Николай верно говорил.

– Трепач-то!.. Хоть бы успели.

– Мне эти сильные!.. Сибиряки. Куда полез? Зачем?

– Ребята, успеют или нет? Где он, ребята?..

Ребята только-только успели: поймали Сеню за волосы и погребли к берегу.

Сеня наглотался изрядно. Очкарики начали делать ему искусственное дыхание по всем правилам где-то когда-то усвоенной науки спасения утопающих: подложили Сене под поясницу кругляш, болтали бесчувственными Сениными руками, давили на живот… Сеня был без трусов, девушка издали спрашивала, отвернувшись от компании:

– Ребята, вам теперь медали дадут, да?

Те, что возились с Сеней, захихикали.

– Ирочка, без трусов не считается.

– Как «не считается»?

– Если вытащили утопающего, но он без трусов, то не считается, что спасли. Надо достать трусы, тогда дадут медаль.

– Ира, иди подержи голову.

– Да ну, какие-то!..

Сеня стал подавать признаки жизни. Открыл глаза, замычал… Потом его стало рвать водой и корежить. Рвало долго. Сеня устал. Закрыл глаза. Потом вдруг – то ли вспомнил, то ли почувствовал, что он без трусов, – вскочил, схватился… там, где носят трусы… Очкарики засмеялись. Сеня – бегом по камням, прикрывая руками стыд, добежал к своей одежде, схватил, еще три-четыре прыжка – и он скрылся в кустах. И больше не появлялся.

– Вот теперь и выпить полагается!

– Зря он сбежал! – сокрушались. – Лютенко нахмурится: «В честь чего выпивка?» – «Спасли утопающего». Не поверит. Скажет, выдумали. Ира, подтвердишь?

– Если вам не полагаются медали, то и выпивка не полагается. Я против.