Сеня положил пластинку, достал патефон, завел.

– Ты чего это, Сень? – спросила Валя.

– Пластинку одну купил… Услышал давеча в раймаге – поглянулось…

Иван, когда Сеня суетился с патефоном, смотрел на него. И ему нелегко было. Только Вале было легко и хорошо.

– Какую пластинку-то?

– Вот… слушай.

Цыганистый с надрывом голос больно ударил по трем потревоженным сердцам. Трое, притихнув, внимательно слушали.

стонал, молил голос.

Сеня, пытаясь унять боль и волнение, хмурился, шваркал носом. Ни на кого не смотрел.

Валя повлажневшими глазами открыто смотрела на Ивана.

Иван курил, тоже слегка хмурился, смотрел вниз, как виноватый.

Слушают…

Сеня…

Иван…

Валя…

«Она» допела… Сене невмоготу было оставаться здесь еще. Он вскочил, глянул на часы…

– Я ж опаздываю! Елки на мать, у меня же дел полно еще!

– Уху-то, – сказала Валя.

– Не хочу, – сказал на ходу Сеня и вышел, не оглянувшись.

– Хорошая песня, – похвалила Валя. – Душевная.