– Убили! Убили! – заполошно кричала Зоя, жена Петра. – Люди, добрые, убили!..

– Не ори! – страдальческим голосом попросил Петро, садясь и поглаживая ошпаренный бок. – Чего ты?

– Чего, Петька? – спросил запыхавшийся старик.

– Попросил этого полудурка плеснуть ковшик горячей воды – поддать, а он взял да меня окатил.

– А я еще удивился, – растерянно говорил Егор, – как же, думаю, он стерпит?.. Вода-то ведь горячая. Я еще пальцем попробовал – прямо кипяток! Как же, думаю, он вытерпит? Ну, думаю, закаленный, наверно. Наверно, думаю, кожа, как у быка, – толстая. Я же не знал, что надо на каменку…

– Пальцем потрогал, – передразнил его Петро. – Что, совсем уж?.. Ребенок, что ли, малый?

– Я же думал, тебе окупнуться надо…

– Да я еще не парился! – заорал всегда спокойный Петро. – Я еще не мылся даже!.. Чего мне ополаскиваться-то?

– Жиром надо каким-нибудь смазать, – сказал отец, исследовав ожог. – Ничего тут страшного нету. Надо только жиру какого-нибудь… Ну-ка, кто?

– У меня сало баранье есть, – сказала Зоя. И побежала в дом.

– Ладно, расходитесь, – велел старик. – А то уж вон людишки сбегаются.

– Да как же это ты, Егор? – спросила Люба.

Егор поддернул трусы и опять стал оправдываться:

– Понимаешь, как вышло: он уже наподдавал – дышать нечем – и просит: «Дай ковшик горячей». Ну, думаю, хочет мужик температурный баланс навести…

– «Бала-анс», – опять передразнил его Петро. – Навел бы я те счас баланс – ковшом по лбу! Вот же полудурок-то, весь бок ошпарил. А если б там живой кипяток был?

– Я же пальцем попробовал…

– «Пальцем»!.. Чем тебя только делали, такого.

– Ну, дай мне по лбу, правда, – взмолился Егор. – Мне легче будет. – Он протянул Петру ковш. – Дай, умоляю…

– Петро… – заговорила Люба. – Он же нечаянно. Ну, что теперь?

– Да идите вы в дом, ей-богу! – рассердился на всех Петро. – Вон и правда люди собираться начали.