– Да, – сказал Лопатин. – По личным причинам очень нужно пробыть в Москве хоть несколько дней. Но причин вызова не знаю, и что новый редактор – не радует.

– По случайности с вашим новым редактором некогда, в двадцатом году, командовал на польском фронте соседними эскадронами, и был он тогда пригож, смел и превосходный наездник. Впоследствии слышал о нем, что окончил с отличием академию, даже две.

– Иван Петрович, а зачем нам в редакторы кавалерист, хотя бы и дважды академик? Чем кончалось, когда бывшие редакторы пробовали фронтами командовать, – мы с вами оба по сорок второму, по Керчи, знаем. Думаете, наоборот – лучше?

– Сего не ведаю, как и многого другого. – Ефимов снял пенсне и, положив его на стол, обнял Лопатина. – Будьте живы и здравы. Если найдет блажь и напишете письмо, буду рад.

И добавил на «ты»:

– Уходи через ту дверь – представлять тебя одному, второму, третьему недосуг.

И хотя они были ровесники, по-стариковски подтолкнул Лопатина рукой в спину.

Уже выходя из комнаты через заднюю дверь, которой он сначала не заметил, Лопатин услышал голос Ефимова;

– Прошу прощения, товарищи офицеры, что заставил вас ждать.

17

Василий Иванович, ворча себе под нос, натягивал над «виллисом» тент.

– Чем недовольны, Василий Иванович? – спросил Лопатин.

– Всем довольный. Дождь будет, – отозвался Василий Иванович. – Далеко ли? – спросил он, увидев, что Лопатин сел на переднее сиденье.

– Сначала до штаба фронта, – сказал Лопатин.

– А он там же?

– Нет, переместился. Но посоветовали ехать до прежнего места – там теперь штаб тыла, зайду сориентируюсь. Пока мы с вами к танкистам ездили, у нас редактор сменился.

– И кого теперь на его место? – равнодушно спросил Василий Иванович.

– Генерала Никольского.

Василий Иванович молчал, вспоминая известных ему генералов. Работал он в Наркомате обороны давно и знал многих. Объехав плохо затрамбованную на дороге воронку от бомбы, сказал:

– Не слыхал про такого. А нашего куда же?