О Витезславе Незвале^*

Впервые – в журнале «Иностранная литература», 1960, № 5 (без названия, в качестве предисловия к собственным переводам стихов Незвала).

Эти воспоминания были затем напечатаны Симоновым в качестве предисловия «О Витезславе Незвале» в кн.: Витезслав Незвал. Стихи. Поэмы. М., «Художественная литература», 1972. Для этой публикации Симонов приписал иное начало, посвященное творчеству Незвала и связывающее его воспоминания с издаваемой книгой. При последующих публикациях он вернулся к первоначальному тексту своих воспоминаний.

Печатается по тексту СИД-2.

Незвал Витезслав (1900–1958).

Симонов перевел стихи Незвала: «Баллада о надежде», «Баллада о безработных товарищах», «Наконец уезжают. Последний свисток…», «Прощай!», из цикла «Возвращение домой» («В мае, месяце зеленом…», «Вот и унесся, как гонщик…», «Еду цветущим краем…»), «Катафалк», «Знамена девятого мая», «Париж без Поля Элюара», «Вздох», «Мечтаю…», «Надписи в зале Красной Армии в мавзолее на горе Витков в Праге» (см. т. 1 наст. собр. соч.): «Мое сердце», «Пражская весна 1950» (см. «Иностранная литература», 1960, № 5).

(1) …и гораздо чаще о счастливых минутах… – Об одном из таких рассказов Незвала Симонов вспоминал, повествуя о том, как складывался замысел его пьесы «Под каштанами Праги»: «Как-то вечером я сидел в холле пражской гостиницы «Алькрон». Здесь толкались сотни людей, каждую минуту раздавались крики или рыдания, и какие-то люди, не видавшиеся пять-шесть лет, бросались друг другу в объятия и плакали и смеялись, пили только немецкое эрзац-кофе и фруктовую воду на сахарине, но у всех были такие возбужденные лица, как будто в стаканах была не вода, а по крайней мере коньяк.

В этом холле известный чешский поэт Витезслав Незвал, человек с крупным телом и легкими движениями, изображая в лицах все, что он рассказывал, говорил мне, как 2 мая, в день падения Берлина, когда немцы были еще в Праге, он по своему подпольному приемнику услышал, что Берлин капитулировал. Он залпом в пустом доме выпил две бутылки вина, которые у него были спрятаны на книжной полке между шестьюдесятью томами его сочинений, и снова стал слушать радио, и снова слышал московские позывные. И тогда он вскочил и запел «Широка страна моя родная» и стал ногами в такт колотить об пол так, чтобы слышали внизу под ним, где жили немцы.

Он показывал мне сейчас, как он плясал и стучал ногами тогда, и пол сотрясался под тяжестью его громадного, грузного тела» (К. Симонов. Как родилась пьеса. – «Огонек», 1946, № 2, с. 22).