– Не все ли равно, господа, о чем спорить! Нужно скорее намечать исполнителей, а то мы никогда не кончим. Кто, господа, берет на себя пригласить г-жу Бумазееву? Иван Петрович, вам, кажется, принадлежит мысль?

– Я, собственно говоря… конечно, мог бы, но я не знаю ее адреса.

– В таком случае, может быть, вы возьмете на себя узнать ее адрес к следующему заседанию? Поймите же, нам необходимо женское сопрано.

– Я, конечно, мог бы, только она ведь не поет. Она рисует…

– Ну, урезоньте ее как-нибудь, объясните, что это общественное дело, что долг каждого человека…

– Разрешите сказать два слова. Что, если пригласить кого-нибудь из французских литераторов? Например, Пьера Лоти. Он, говорят, любит русских.

– Отлично, я стою за Лоти!

– Да что вы, господа, ведь он же давно умер.

– Умер? Ну тогда, действительно, не ладно.

– Ничего с французами не выйдет, верьте моему опыту. Все хорошие французы по вечерам заняты.

– Можно кого-нибудь и плохого, не все поймут, или какого-нибудь шансонье…

– Простите, господа, но мы не должны забывать, что вечер должен носить идейный характер, что он устраивается в пользу нуждающихся.

– Ну, знаете ли, благотворительные вечера никогда в пользу богатых и не устраиваются, и это не мешает им быть веселыми.

– Н-не знаю-с. Лично для себя считаю неудобным веселиться, когда люди страдают.

– Тогда надо было устраивать не бал с концертом, а уж не знаю что. Сечь их всех, что ли.

– Господа, ближе к делу. У нас мало времени. Раз решено устроить бал, так будем устраивать бал. А что-нибудь печальное, или вообще неприятное, мы можем устроить впоследствии.

– Э, господа, программа – это, как говорится, дело девятое, главное – продавать билеты.

– Но мы же не можем начать продавать билеты, пока не выяснена программа.

– В Костроме был один гимназист, который чудесно свистел.

– Чего-с?