– Нет, это я так.

– По-моему, раз нужно начинать с программы, так и начнем с программы. Ну вот, дайте карандаш. Номер первый – музыка или пение? Кто бы мог сыграть?

– Кусевицкий мог бы. Он в Америке.

– Гм, Кусевицкий. Ну, значит, так и запишем, – номер первый – Кусевицкий в Аме… то есть, позвольте, как же?..

– Можно составить хор любителей. Сделать тридцать-сорок хороших репетиций…

– Да где же вы любителей наберете?

– Дать публикацию в газетах, набрать голоса, развить, пусть пройдут серьезную школу. Не забудьте, что Патти была уличной певицей.

– Идея, может быть, и хороша, да времени мало. Ведь на это, пожалуй, лет десять…

– Ну, что вы! Русский народ так талантлив!

– А репетиции? Ведь у нас времени всего три недели.

– Все-то у вас репетиции! Вдохновение нужно, а не репетиции. У нас в России маляры пели без всяких репетиций, а, бывало, заслушаешься.

– Ну, хорошо. Значит, вы берете на себя организовать к нашему балу хор любителей?

– Почему же непременно я? Это так просто идея, если хотите, набросок, мазок.

– А если выпустить кого-нибудь из писателей? Все-таки соль земли русской.

– Ну, знаем мы эту соль. Сядет и задудит самому себе в ноздри. Тощиша. Только и развлечение для публики, что друг на друга шипеть, чтобы не разговаривали.

– Ах, вы так рассуждаете? А по-моему – именно писатели. Напустить на них писателя, чтобы он бичевал с эстрады своим пылающим словом. Вы, мол, пришли сюда для забавы? Хохотать пришли? Веселиться? А подумали ли вы о тех, кому не до веселья? Да хорошенько их, да хорошенько, чтобы завопили не своим голосом.

– Послушайте, да за что же? Люди пришли, деньги заплатили, сами вы их заманивали, и то, мол, и се, и концерт, и танцы, и джаз-банд, и буфет. За что же обижать-то?

– Не обижать, а перевоспитывать. После сами поблагодарят.

– Опять у нас, господа, ни с места. Ну, хорошо, если не литератора, тогда кого же? С чего начинать?

– Да ведь решили с музыки.