– Тут я не спорю. Музыка хорошо. Только что-нибудь мрачное. Траурный марш Вагнера из «Гибели богов»… А затем уже весь вечер выдержать. «Сейте разумное, доброе, вечное, сейте, спасибо вам скажет сердечное русский народ». Вот как…

– Да уж сеяли. Да уж сказал. Чего вам еще?

– Господа, а не знает ли кто-нибудь хорошего конферансье. Надо же пригласить конферансье.

– Можно попросить Никиту Балиева, он сейчас в Лондоне.

– Так у него же там спектакли!

– Ну что же, – может на один-то вечер…

– Покойный Горбунов чудесный был рассказчик.

– Вы думаете, согласился бы?

– А насчет помещения сговорились?

– По-моему, взять Гранд-Опера, да продать все билеты по пятьсот франков, вот это было бы дело.

– Илья Сергеевич, а ведь ваша жена, кажется, поет. Вот, может быть, согласилась бы выступить?

– Господь с вами. Никогда в жизни не пела. Ни малейшего голоса.

– Ну для такой святой цели, может быть, согласилась бы? Что-нибудь небольшое, а?

– Да я же вам говорю, – ни слуха, ни голоса.

– А если так, отрывок из оперы? А? Цель-то уж больно хороша. Вы ей объясните, втолкуйте.

– Господи, пятый час, я на заседание опоздаю…

– Неужели пятый? Мне тоже давно пора.

– Одну минуту, – нужно же, чтобы секретарь прочел результаты сегодняшнего заседания. Пожалуйста, Александр Иванович. Вкратце.

– «Решено сделать печальную рекламу и мрачные номера. Пригласить для исполнения Шаляпина из Америки, Анну Павлову (неизвестно где), Кусевицкого тоже из Америки, потом неизвестную девицу и госпожу Бумазееву, потом литератора для огорчения публики, Никиту Балиева (Лондон) и покойного Горбунова». Пока все.

– Ну, вот, господа, все-таки нечто уже сделано. Время провели недаром. На следующем заседании выясним все окончательно.