Хотя Набоков и уверял К. Уайт, что «читатель почти автоматически должен прийти к раскрытию таинственного сообщения» в рассказе, он не имел возможности в том удостовериться. Очевидно, желая все же получить читательский отклик, который подтвердил бы или опроверг его мнение, он напечатал «Сестер Вэйн» в мартовском номере английского журнала «Encounter» за 1959 г., в котором рассказ появился со следующим объявлением: «Наше внимание было обращено на то обстоятельство, что читателей журнала, любящих поломать голову над загадками, может увлечь поиск зашифрованного послания на последней странице рассказа. Приз в одну гинею получат первые пятеро читателей, которым удастся раскрыть шифр» (Encounter. 1959. March. P. 88. Пер. мой). Позднее Набоков, во всяком случае, мог убедиться в том, что критики отнеслись к его замыслу скептически. Так, Хью Кеннер увидел в нем лишь разновидность известного типа «рассказа-загадки с каким‐нибудь фокусом в конце, старомодного журнального рода» и сравнил его в этом отношении с ранней набоковской «Сказкой» (Kenner Hugh. Mockings of the Master Illusionist <рец. на сб. «Tyrants Destroyed and Other Stories»> // The Saturday Review. 1975. March 8. Р. 23).

С. 635. …Анны Ливии Плюрабель (название другой священной реки, протекающей через еще один мнимый сон… – Речь идет о женщине-реке, героине романа Джеймса Джойса (1882–1941) «Поминки по Финнегану» (1939), в концовке первой части которого «две прачки на речке <…> рассказывают друг другу про Анну Ливию и, кончив стирку и сплетни, с приходом ночи обращаются – одна в камень, другая – в прибрежный вяз…» (Хоружий С.С. «Улисс» в русском зеркале // Джойс Дж. Улисс. М., 1994. Т. 3. С. 429). Отрывок «Анна Ливия Плюрабель» один из самых известных в романе, Джойс прочитал его для граммофонной записи в 1929 г., вскоре после его публикации отдельным изданием.

С. 641. Теопатия – способность переживать божественное озарение.

ЛАНС (Lance. Октябрь 1951; The New Yorker. 1952. 2 февр.).

Об этом своем последнем рассказе Набоков так отозвался в письме к Р. Гринбергу от 2 ноября 1951 г.: «Я сейчас послал рассказ “Нью-Йоркеру” <…> рассказ, увы, с клыками и в короне звезд, и совсем я не уверен, что они поймут его…» («Друзья, бабочки и монстры». Из переписки Владимира и Веры Набоковых с Романом Гринбергом / Вст. ст., публ. и коммент. Р. Янгирова // Диаспора: новые материалы. Париж – СПб., 2001. С. 501). Действительно, по поводу этого сложного, наполненного неологизмами, научной терминологией, учеными каламбурами и отсылками к старинной литературе рассказа у Набокова с К. Уайт завязалась оживленная переписка, в ходе которой Набоков сообщил, например, что досконально изучил повадки шиншилл и жанр научной фантастики. Он по пунктам разъяснил многие нюансы рассказа и даже послал для подтверждения одного места иллюстрацию из научно-фантастического журнала, на которой изображался кентавр с набедренной повязкой на передних ногах (ВНАГ, 249–251).