– Да что ты, с ума сошел?

Я занялась другим, уже совсем частным вопросом – о том, в какой мере будущий профессор снабжен постельным бельем, и пропустила мимо ушей дальнейшее развитие спора. Плохо был снабжен профессор постельным и прочим бельем, и, собирая его в дорогу, не раз от всей души ругнула я дурную женщину, которой он был так глубоко предан.

Митина комната, по условию, оставалась за ним, и он предложил ее Рубакину, который жил «за печкой», как он сам говорил, в большой и шумной коммунальной квартире. Но у Лены тоже была плохая комната, принадлежавшая Боткинской больнице, в которой она не работала с тех пор, как перешла в наш институт. Поэтому едва только решился вопрос о Митином переезде, я побежала к Лене. Она выслушала меня и растерянно пожала плечами.

– Но ведь Петя, кажется, уже сговорился с Дмитрием Дмитриевичем?

– У Петра Николаевича есть комната, хоть и плохая, а тебя выставят самое большее через полгода.

Лена нерешительно засмеялась:

– Не беда, как-нибудь.

Я подмигнула, она набросилась на меня и стала трясти за плечи, а потом пригрозила: «Смотри, никому ни слова!» – и поцеловала…

Мы с Андреем были уверены, что Митина лаборатория в полном составе явится на вокзал, но пришли только две сотрудницы, шепотом переговаривавшиеся и все поглядывавшие по сторонам, – очевидно, еще кто-то должен был приехать и не приехал. Митя шутил с ними, но по этим напряженным шуткам видно было, что он обижен, – более того, оскорблен. Агния Петровна стала уговаривать его взять какие-то пирожки в дорогу – он раздраженно отказался. И она до отхода поезда стояла молча, сердитая, гордая и закутанная – день был морозный – до самого носа. Словом, проводы вышли грустные.

Прямо с вокзала мы отправились обратно на Крымскую площадь. Митя просил нас взять из его комнаты какие-то вещи. У «Гастронома» № 2 Рубакин остановил такси и, попросив нас подождать, вернулся через полчаса с огромным количеством бутылок и свертков.

Не так уж трудно было угадать причину этого загадочного поведения, но мы с Андреем притворились и стали серьезно, подробно расспрашивать, что случилось. «Признавайтесь, товарищи, чей день рождения?» – «Ничей – у обоих весной». – «Вышла книга Петра Николаевича?» – «Какое там, только что сдана в набор». – «Новоселье?» – «Еще что! Ведь комната осталась за Дмитрием Дмитриевичем!»

– Ох, надоели, – сказала наконец Лена. – Сказать им, что ли, Петя?

Он засмеялся:

– Эх, простая душа! Да они нас разыгрывают, неужели не видишь?

Словом, когда такси остановилось у Крымского моста, оставалось только поздравить молодых – молодых в полном смысле этого слова, поскольку Рубакины записались ровно два часа тому назад в загсе Фрунзенского района.