Я потащился домой со ста пятьюдесятью фунтами.

— Привет, Ключ, — сказал я радикалу, лежавшему под машиной.

Я побежал обратно к Музею истории искусств и притащил домой еще семьдесят пять фунтов. Отец, Фрэнк, медведица Сюзи, Фрэнни, Лилли и Фрейд принесли домой оставшиеся семьдесят пять. Теперь, когда у меня были мои штанга и гантели, я мог воскресить первый отель «Нью-Гэмпшир» и старого Айову Боба, и ощущение заграничности Вены исчезло.

Конечно, нам надо было ходить в школу. Американская школа находилась в районе Шёнбрун, около зоопарка, недалеко от дворца. Какое-то время Сюзи провожала нас туда на трамвае. А после занятий встречала. Здорово было, что одноклассники видели, как нас провожает в школу и встречает после занятий медведь. Но все же отцу или Фрейду приходилось сопровождать Сюзи — в одиночку медведей в трамвай не пускали, — к тому же школа стояла слишком близко к зоопарку, и потому в пригороде к медведю относились более настороженно, чем в городе.

Позже я думал, что едва ли Фрэнку пошло на пользу наше равнодушие к его половой жизни. За семь венских лет мы ни разу серьезно не поинтересовались, что у него были за дружки; он только говорил, что это были мальчики из американской школы. Фрэнк был самым старшим из нас и лучше всех знал немецкий, поэтому он часто задерживался в школе и возвращался домой один. Жизнь во втором отеле «Нью-Гэмпшир» вынуждала Фрэнка к осторожности — так и я когда-то говорил шепотом у Ронды Рэй при включенном интеркоме. А у Фрэнни на тот момент был ее медведь, и Сюзи все уверяла меня, что с изнасилованием у Фрэнни покончено.

— Оно все еще с ней, — говорил я.

— Оно с тобой, — говорила Сюзи. — Это ты никак все не можешь выбросить из головы Чиппера Доува. А значит, и она.

— Значит, с Чиппером Доувом еще не покончено, — говорил я. — Изнасилование никуда не делось.

— Посмотрим, — говорила Сюзи. — Я же умный медведь.

А робкие души продолжали приезжать, но далеко не в чрезмерных количествах; чрезмерное количество и робкие души — вещи несовместные, а жаль: немного побольше робких душ нам явно не помешало бы. Но в любом случае книга постояльцев у нас была не такая пустая, как в первом отеле «Нью-Гэмпшир».

С тургруппами было проще, чем с отдельными постояльцами. В отдельных робких душах, по сравнению с группой робких душ, есть что-то чересчур робкое. Робкие души, которые путешествовали в одиночку, или робкие пары, иногда с робкими детьми, — их было легче смутить повседневной и еженощной деятельностью отеля «Нью-Гэмпшир», заставить почувствовать себя непрошеными гостями. Но за первые три или четыре года лишь один постоялец решился выступить с жалобой — настолько робки бывают эти робкие души.