— Проходи мимо открытых окон, — сказал Фрэнк.

— Wo ist die Gemütlichkeit? — вяло пропел я.

Я услышал, как мимо моей двери проскользнули Фрэнни и Сюзи.

— Четыреста шестьдесят четыре, Фрэнни, — прошептал я.

Я услышал тяжелый стук бейсбольной биты Фрейда, упавшей с кровати у меня над головой. С кровати Бабетты, определил я. Отец, как всегда, спал беспробудно, и, несомненно, ему снились хорошие сны — он все продолжал и продолжал грезить. Я услышал нечленораздельное мужское бормотание на втором этаже и услышал ответ Иоланты. Ответ, похоже, заключался в том, что она спустила мужчину с лестницы.

Я услышал, как Фрэнк прошептал:

— Грустно…

Фрэнни пела песню, которую могла ее заставить петь только Сюзи, и я попробовал сосредоточиться на ссоре в фойе. Я мог с уверенностью сказать, что для Иоланты эта ссора не была чем-то из ряда вон выходящим. Больно было только мужчине.

— Это у тебя хер, как мокрый носок, и ты еще говоришь, что я виновата? — говорила Иоланта.

Вслед за этим последовал звук, говорящий о том, что мужчина получил по челюсти… тыльной стороной ладони? — предположил я. Трудно сказать точно; а затем раздался новый шум, теперь уже совершенно определенный, — шум падающего мужчины. Он что-то сказал, но его слова прозвучали слишком хрипло. «Не душит ли его там Иоланта?» — задумался я. Может, пришло время прервать песню Фрэнни? Не пора ли медведице Сюзи поработать?

И вот тогда я услышал Визгунью Анни. Уверен, все на Крюгерштрассе ее услышали. Думаю, даже некоторые светские щеголи, отсидевшие вечер в Опере и направляющиеся домой по Кернтнерштрассе из кафе «Захер», должны были слышать Визгунью Анни.

В один прекрасный ноябрьский день 1969 года, через пять лет после того, как мы покинули Вену, два, казалось бы, ничем не связанных между собой небольших события попали в утренние газеты. С 17 ноября 1969 года, говорилось в одном сообщении, всем проституткам запрещается разгуливать по Саду и Кернтнерштрассе, а также по всем боковым улочкам, примыкающим к Кернтнерштрассе, за исключением Крюгерштрассе. Проститутки владели этими улицами около трехсот лет, но после 1969 года им осталась только Крюгерштрассе. По моему мнению, жители Вены отчаялись спасти Крюгерштрассе еще до 1969 года. Я уверен, именно фальшивый оргазм Визгуньи Анни в ту ночь, когда семья из Нью-Гэмпшира остановилась у нас, повлиял на это решение властей. Именно этот фальшивый оргазм покончил с Крюгерштрассе.

И в тот же самый день 1969 года, когда австрийские власти объявили об ограничении деятельности проституток с Кернтнерштрассе одной Крюгерштрассе, в газетах напечатали, что новый мост через Дунай треснул. Несколько часов спустя после официальной церемонии открытия моста — мост треснул. Официальная версия возлагала вину за неисправность моста на бедное солнце. По моему мнению, солнце обвинили облыжно. Только Визгунья Анни могла заставить треснуть мост, даже новый мост. Должно быть, там, где она в тот момент работала, было открыто окно.