Я заметил, что Иоланта, как гигантская тень, маячила прямо за спиной у Фрейда, не вынимая грозных рук из темной сумочки. Сюзи убедительно фыркнула, обнюхивая порог.
— Оргазм? — переспросила женщина из Нью-Гэмпшира, а ее муж закрыл дочери уши.
— Господи, — скажет Фрэнни позже. — Они привели дочь посмотреть на убийство — и даже не позволяют ей услышать про оргазм. Американцы определенно странный народ.
Медведица Сюзи саданула в дверь плечом, чуть не сбив Фрейда с ног. Его луисвильская бита покатилась по полу, но Иоланта поймала старика и прислонила его к косяку, а Сюзи ввалилась в комнату. Обнаженная, если не считать чулок и пояса, Визгунья Анни курила сигарету, облокотившись на мужчину, что недвижно лежал в кровати навзничь, и выпускала дым прямо ему в лицо; он, тоже обнаженный, за исключением высоких темно-зеленых носков, не мигал и не кашлял.
— Мертвый! — выпалила женщина из Нью-Гэмпшира.
—
Иоланта вытащила руки из сумочки и вонзила кулак в пах мужчине. Его колени сами собой подлетели вверх, и он закашлялся, потом снова застыл в прежней позе.
— Он не мертвый, — объявила Иоланта и двинулась к выходу, расчищая себе путь.
— Он просто взял и отключился, — сказала Визгунья Анни.
Она, казалось, была удивлена. Но позже я подумал, что нельзя остаться в здравом уме и сознании, полагая, будто Визгунья Анни кончает. Возможно, безопасней просто отключиться, чем смотреть на это и потом уйти домой с повернутыми мозгами.
— Это проститутка? — спросил муж.
Теперь заткнуть дочери уши попыталась его жена; одновременно она старалась закрыть ей глаза.
— Ты что, слепой? — спросил Фрейд. — Конечно, она проститутка.
— Они
— Ладно-ладно, — сказал отец. — Все обратно по постелям.
— Это ваши дети? — обратилась женщина из Нью-Гэмпшира к отцу и замялась, не зная, на кого из нас показать взмахом руки.
— Ну, некоторые из них, — дружелюбно ответил отец.
— Вам должно быть стыдно, — сказала ему женщина. — Такая отвратительная грязь — на глазах у ваших детей.