Я верю, что фальшивый оргазм Визгуньи Анни может поднять из могилы бессердечные тела Габсбургов.

И вот в ту ночь, когда робкая семья из Нью-Гэмпшира посетила нас, Визгунья Анни определенно выдала свой рекордный фальшивый оргазм за все время нашего пребывания в Вене. Это был семилетний оргазм. За ним так слитно последовал единственный короткий всхлип ее партнера, что я опустил руку и схватился за одну из гантелей, чтобы не упасть. Я почувствовал, как портновский манекен в комнате Фрэнка отскочил от стены, а сам Фрэнк неуклюже затопал к двери. Прекрасная песня Фрэнни захлебнулась на взлете, а медведица Сюзи, я точно знаю, стала лихорадочно искать свою голову. Какого бы роста Лилли ни достигла, прежде чем выключить свет, она, я уверен, потеряла не менее дюйма, как только до нее донесся ужасный крик Визгуньи Анни.

— Господи Исусе! — воскликнул отец.

Мужчина, которого Иоланта била в фойе, вдруг нашел в себе достаточно сил, чтобы вырваться на свободу и рвануть к двери. А другие проститутки, разгуливавшие по Крюгерштрассе… могу лишь догадываться, что они в этот момент подумали о своей профессии. «И кто только догадался назвать это „нежным занятием“?» — подумали они.

Кто-то захныкал… Испуганная криком, Бабетта сбилась с ритма, заданного Фрейдом, а сам Фрейд — не стал ли нашаривать бейсбольную биту, единственное свое оружие? Черная Инга — не испугалась ли наконец за свою мать? И похоже, одна из пишущих машинок радикалов, там, на пятом этаже, сама по себе проехала по всему письменному столу и упала на пол.

Все как один скатившись в фойе, через неполную минуту мы уже поднимались на второй этаж. Я никогда раньше не видел Фрэнни настолько озабоченной; Лилли судорожно стискивала ее руку. Мы с Фрэнком, ошарашенные невероятным воплем, вышагивали в ногу, как солдаты. Крик Визгуньи Анни затих, но последовавшая за ним тишина была не менее ужасна, чем сам вопль. Иоланта и медведица Сюзи шли первыми, мрачной поступью вышибал, что надвигаются на ничего не подозревающего хулигана.

— Неприятности, — бормотал отец, — очень похоже на неприятности.

На площадке второго этажа мы встретили Фрейда с его бейсбольной битой, опиравшегося на плечо Бабетты.

— Мы больше не можем это терпеть, — говорил Фрейд. — Ни один отель не может этого вынести, каких бы он клиентов ни обслуживал. Это уже слишком, такого никому не вынести.

— Эрл! — сказала Сюзи, ощетинившись и приготовившись к драке.

Иоланта опять держала руки в сумочке. Хныканье продолжалось, и я понял, что это Черная Инга, настолько напуганная, что она даже не решалась пойти выяснить, почему ее мама так расшумелась.