— В том-то и беда с мужчинами, — говорила она. — Чтобы проделать это с ними, приходится так вооружаться, что в конце концов теряешь из виду цель.

Но постепенно Сюзи успокоилась. Похоже, она начала убеждаться, что достаточно и одного противозачаточного средства. Надеюсь, если что вдруг, она не будет устраивать истерики. Конечно, я не стану заставлять ее рожать, если она этого не захочет; вынуждать кого-то рожать против воли — это бесчеловечно.

— И даже не будь я такой уродиной, — протестует Сюзи, — все равно я слишком стара. Ну то есть после сорока возможны всяческие осложнения. А вдруг это будет не просто уродливый ребенок — вдруг это вообще не ребенок будет, а банан какой-нибудь?! После сорока это ужасно рискованно.

— Ерунда, Сюзи, — говорю я ей. — Мы живо приведем тебя в форму: немного упражнений с гантелями, утренняя пробежка — и все в порядке. Сердцем ты еще молода, Сюзи, — говорю я. — В тебе не медведь сидит, а маленький медвежонок.

— Убеди меня, — говорит она мне, и я прекрасно знаю, что это значит.

Это наш эвфемизм того, что мы хотим друг друга. Она просто говорит мне:

— Меня надо убедить.

Или я говорю ей:

— Похоже, Сюзи, тебя опять требуется убеждать.

Или Сюзи просто говорит мне:

— Эрл!

И я знаю, что это значит.

Когда мы венчались, именно это она и сказала, когда нужно было сказать «согласна»:

— Эрл!

— Что? — переспросил священник.

— Эрл! — кивнула Сюзи.

— Она согласна, — сказал я священнику. — Это значит — она согласна.

Полагаю, что ни я, ни Сюзи так до конца и не выбросили из головы Фрэнни, но любовь к Фрэнни держит нас вместе крепче, чем общие интересы у многих других пар. Вдобавок Сюзи когда-то была глазами Фрейда, а я теперь присматривал за отцом, так что, можно сказать, нас объединяло еще и фрейдовское воззрение.

— Мужик, твой брак был предрешен на небесах, — говорит мне Младший Джонс.