— Дело, конечно, не в названии, хотя и название тоже влияет, — сказал Патрис Доминику и Сильвестро. — Я слишком превратно представлял себе запросы Роуздейла. В этом районе не нужен дорогой французский ресторан. Нам нужно заведение попроще и подешевле! Мы ведь хотим, чтобы посетители приходили к нам два-три раза в неделю, а не раз в два месяца.

В рождественские праздники ресторан «Патрис» обычно был закрыт. Персонал отдыхал. Но на этот раз самому Арно было не до отдыха. Время с двадцать четвертого декабря до второго января он использовал для обновления своего заведения. Стулья он решил заменить банкетками светлых тонов, лимонно-желтые стены — зашпаклевать, где это требуется, и заново покрасить. Их предстояло украсить плакатами, воспроизводящими рекламные афиши старой французской пароходной линии «Генеральной Трансатлантической компании» и ее знаменитого пассажирского маршрута: Гавр — Саутхемптон — Нью-Йорк. Патрису удалось разыскать репринтные издания афиш парижского кабаре «Мулен-Руж», сделанных Тулуз-Лотреком. На одной из них была изображена танцовщица Ля Гулю[121], а на другой — Жанна Авриль[122]. В меню появлялись рыба с чипсами и рубленый бифштекс с жареным картофелем. Цены на еду и выпивку снижались на двадцать пять процентов. Казалось, Арно решил вернуться к временам «Бастринга» и превратить свой ресторан в бистро. Однако самого слова «бистро» владелец тщательно избегал. («Слово затертое, оно давно утратило смысл!» — так объявил своему персоналу Арно.)

Обновление было обычной уловкой, к которой прибегали владельцы ресторанов, чтобы увеличить число посетителей.

— А как насчет названия? — спросил Сильвестро.

Доминик догадался, что молодой калабриец уже придумал свое.

— Я понял, что «Патрис» — это слишком старомодно. Эта эпоха ушла, и нечего насильно возвращать ее. Название тоже придется сменить.

Арно был умен и тонок. Он говорил с оттенком легкомыслия, но держался очень учтиво, никого не задевая и не обижая. Доминик любил этого человека и восхищался им. Однако хромого повара страшила перемена названия ради того, чтобы понравиться горделивым роуздейлским снобам.

— Друзья, вы знаете, о чем я думаю, — начал Сильвестро.

Он тоже держался с наигранным легкомыслием. Неискренность ощущалась, но парень был обаятельным и уверенным в себе. Словом, таким, каким каждый отец хотел бы видеть своего сына.

Молодого повара вдохновил эффект матированного стекла в нижней части большой витрины, выходящей на Янг-стрит. Для прохожих стекло было непроницаемым, и интерьера зала они не видели. Зато верхняя часть витрины оставалась прозрачной. Посетителям ресторана открывался вид на канадский флаг с красным кленовым листом, развевающийся над Саммерхиллским винным магазином. Вскоре к этому зрелищу добавятся новые детали — два строящихся кондоминиума на Скривнер-сквер. Словом, нижняя часть служила своеобразным занавесом.