Посреди этих двух групп в окружении близких друзей сидел хозяин всего этого великолепия — несравненный Сэм; рядом с ним стояла парочка суровых мужчин, а еще Делия Би собственной персоной, в полной боевой раскраске и с алым страусиным пером в волосах. За одним из роялей сидел сам Рихард Таубер[36], за другим — к моему величайшему облегчению, Джон Маккормак, рядом с ним на диванчике расположилась его жена Лили. Эти чудесные люди были моими друзьями, и я присел возле Лили, которая приветствовала меня мягкой улыбкой. Я еще не встречал в Голливуде женщины тоньше и милее ее.

— Джон говорит, для нас готовится что-то особенное, — шепнула она мне.

Десмонд, одиноко стоявший в дверях, не мог не привлечь всеобщего внимания, и тогда он, продемонстрировав отменную выдержку, обвел глазами комнату и, найдя уголок, где не толпился народ, уселся в позолоченное кресло времен Людовика XVII и принялся рассматривать огромную картину Андреа дель Сарто «Похищение сабинянок». По тому, как Десмонд скептически приподнял левую бровь, я понял, что, согласно его просвещенному мнению, эта картина не кисти великого мастера, а скорее одного из его учеников, возможно, Джакопо Феллини.

Не знаю, быть может, мне и показалось, но женские голоса в комнате смолкли, поскольку все взгляды были прикованы к элегантному сдержанному мужчине, одиноко сидевшему в кресле. В Голливуде ничто не привлекает женщин больше, чем красота, особенно если речь идет о незнакомом красивом мужчине. И естественно, здешние красотки немедленно устремили изучающие взоры на Десмонда. Все они были всемирно известными звездами экрана, причем некоторые из них — совершенно бездарными, но натасканными опытными режиссерами, которые научили их изображать необходимые эмоции. Но были там и выдающиеся актрисы. Я заметил Грейс Мур, Кэрол Ломбард, Джейн Новак, Лилу Ли, а несколько поодаль — Этель Бэрримор и Норму Ширер.

Вот и все. По правде говоря, больше никого особо интересного в комнате не было. Таубер и Джон исполняли отрывки из опер, устроив из этого нечто вроде соревнования: один начинал играть, а другой продолжал, и наоборот. Самая обычная голливудская вечеринка, когда уже все говорено-переговорено и гости ждут перед ужином чего-то особенного.

И тогда вдруг одна из сидевших на диване женщин встала и медленно подошла к Десмонду. Это была Грейс Мур, молодая, стройная, привлекательная и уже хорошо известная певица. Приблизившись к Десмонду, который тут же вскочил с кресла, она протянула ему навстречу руки. В этот момент Джон Маккормак заиграл Пуччини, и Грейс, вплотную приблизившись к Десмонду, начала несравненную арию Чио-Чио-сан из «Мадам Баттерфляй»: