– Привыкайте-привыкайте. Наши подопечные и не такое вытворяют. Когда дело касается воплощения в жизнь бредовых идей, нет никого смелее и способнее. Так чего добивался пациент повторением своей фразы?

– Старался спасти меня. Боялся, что я смогу не просто заметить, но и увидеть.

– Замечать, чтобы жить. Видеть, чтобы погибнуть?

– Как-то так. Остаток беседы пациент был на удивление конкретен и последователен.

– Что ж. Поздравляю с первым успехом. Вы помогли пациенту убрать раздвоенность. В первой беседе он не мог разделить два действия и метался между «хочет, не хочет».

– Евгений! Мне кажется, я понял, почему я неправильно смотрю. – Да неужели? – Да. Заметить можно только случайно. И это безопасно. – Правильно, доктор. Но не расслабляй жопный мускул. Я тоже поначалу думал, что в безопасности. – Что же случилось? – Сначала я просто любовался образами в темноте. И засыпал, когда образы тонули и распадались. Но со временем сон стал задерживаться. И я мог еще несколько секунд следить за неподвижной и чистой темнотой. Это абсолютно черный фон, а в ушах стоит звенящая тишина. – Да, это состояние знакомо многим людям. Мне, например. – Поэтому я и звонил всем, чтобы предупредить. Нельзя любоваться тьмой! Однажды я заметил там белого картонного человека. Он бежал куда-то по своим картонным делам. Я не придал этому значения. Через неделю я заметил снова. После этого я специально старался подольше не засыпать. – Но ведь мы с вами уже поняли, что заметить можно только случайно. – А я тогда этого не понял. Совсем не понял. И стал следить за картонным человеком. И он стал приближаться. Он становился больше, его контуры проступали резче. И картонные грани угрожающе сверкали, словно стальные лезвия. – То есть, вы не просто замечали. Вы видели и созерцали. – Да! И картонный человек меня тоже увидел. – Как вы это поняли? – Картонный человек обернулся. И отрезал мне ногу. – Было больно? – Очень. Но я должен был предупредить всех. Звонил. Не смотри во тьму, не пытайся заметить. Иначе увидишь. – Кажется, я вас понял. Хорошо. Я не буду смотреть во тьму. И остальным передам. – Спасибо тебе, доктор. Теперь я спокоен. – И что вы теперь собираетесь делать? – А что мне еще остается? Хочу последний раз посмотреть на картонного человека. Столько грации в его движениях. Его контуры точны. Он распарывает темноту и наполняет пустоту моего мира. – Вы не боитесь? – Боюсь. Я знаю, что картонный человек не простит меня. Ночью все решится. – Вы хотите покончить с собой? – Это сделает картонный человек. Мне все равно. – Вы же понимаете, что нам придется немного ограничить ваши движения? – Смирительную вышиванку надеть? Да не вопрос. Хоть две, доктор. Так мне будет спокойнее.